Анна Этери - Маленькое летнее приключение

Тея едва прикоснулась к узелку, как руки ее задрожали, а лицо сделалось необычайно взволнованным. Неужели почувствовала свое оружие?

— Уверен, что мне?

— Еще как!

Разворачивая ткань, как подарочную бумагу крайне дорогого и долгожданного подарка, Тея действовала аккуратно, то и дело прерываясь и переводя дыхание.

Оказавшись лицом к лицу с закрытым ящиком, она какое-то время молча разглядывала его, не узнавая. Еще бы! Ящик был специально сделан под заказ, он был довольно легким и вместительным: из гладкого полированного дерева — белым с розова. Не мог же Торми притащиться к лидер-боссу с каким попало ящиком!

Тея закусила губу, начавшую дрожать в предчувствии, и, наконец, собравшись с духом, открыла крючочки, надежно удерживающие крышку на месте.

Вскрикнула. Прикрыла ладошками рот.

— Так это же… это же…

— Да никак твое оружие! — развел мальчик руками в притворном удивлении.

Тея протянула руку, но дотронуться не решилась, будто боялась, что оно исчезнет. Сверху всего боевого арсенала лежал ее любимый изящный топорик, по которому она, вероятно, больше всего скучала. И при взгляде на него на глазах девушки выступили чистые, трогательные слезы.

Торми отвернулся, решив не смущать Тею своим пристальным взглядом, и ткнул Шиконе под бок, намекая тому двигать отсюда. Тея к тому времени уже стояла на коленях перед ящиком, протягивая к нему ручки, как к родному дитю, а по щекам ее текли слезы радости и умиления.

И Торми казалось, что именно так и сходят с ума — тихо и неожиданно.

— Чего это она? — спросил Шиконе, когда Торми удалось запихнуть его в калитку и отволочь к ближайшим кустам, на тот случай, если Тея вдруг очнется от наваждения и учинит им обоим допрос с пристрастием. Торми-то что — он был готов противостоять ударам жестокой судьба, а вот насчет Сломанного Крыла был неуверен.

— Сейчас я выведу тебя отсюда черным ходом, но сначала хочу взять с тебя клятву… — Торми на секунду задумался, на предмет какую бы клятву взять… с одной стороны он понимал, что если Шиконе припечет, молчать он явно не будет, а с другой… — я возьму с тебя клятву кукушки.

— Кукушки?! — нахмурился паренек, настороженно взирая на собеседника. — А что это такое?

— Все просто, — заверил ученик Анемона Арахуэнте, взяв лекторский тон и приосанившись, будто выступал на какой-нибудь конференции, а не распинался перед слегка ощипанным юношей. — Ты обязуешься держать рот на замке относительно оружия и всего остального услышанного в нашей компании. Перечислить о чем речь?

— Не надо, я бы и сам хотел обо все забыть. Ваша история меня доконала!

Торми смолчал, что история эта не его, и вообще он был сам в нее втянут, и, кстати сказать, именно Шиконе.

— Ну а при чем тут кукушка? — не удержался от вопроса юноша.

— А вот тут начинается самое интересное… — Торми сделал драматичную паузу… чтобы его дальнейшие слова не показались издевательством. — В случае нарушения клятвы, ты будешь куковать у Апельсиновых Ворот до той минуты, пока я не приду, и не скажу, что ты прощен.

На физиономии Шико появилось недоверие, переросшее в изумление, и…

— Дудки!

— Ну почему? — вырвался непрошеный вопрос, и дабы исправить подпорченное впечатление Торми тут же произнес следующее, не давая оппоненту опомниться: — Ты уже уверен, что не сдержишь клятву? Ты заранее признаешь себя клятвопреступником? Еще не дав клятвы, ты уже думаешь о последствиях…

— Я всегда думаю о последствиях, но сейчас речь не об этом. Я что, дурак что ли, чтобы куковать у ворот? А вдруг ты только через неделю решишь наведаться к воротам? А вдруг через год? И вообще, может ты помрешь, и мне что тогда, всю жизнь куковать?

Торми сумрачно улыбнулся, запрятав руки подмышки. С такими-то союзничками, ему помереть не составит труда.

— И что ты предлагаешь?

Шиконе вздохнул и на выдохе заговорил:

— Если уж ты так хочешь, чтобы я куковал, то так и быть… кукну пару раз возле твоего дома, чтобы ты знал, как обстоят дела. — Торми открыл было рот… — И клятвы я давать никакой не буду. Как получится, так и получится. Но я тебе обещаю, что постараюсь держать рот на замке. Доволен?

Торми был абсолютно недоволен, но это никого не интересовало.

— Ладно.

Они пожали руки, дабы скрепить хоть какую-то договоренность, как вдруг кусты пошевелились и раздвинулись, представив на обозрение знакомое лицо, ни на грамм не похудевшей тетушки.

— А-а-а, — протянула она с каким-то потаенным злорадством, но подойти ближе не попыталась. — Сюда приполз!

Оба заговорщика одновременно вздрогнули. Каждый подумал на свой счет.

— Жаль, сковородку я с собой сегодня не прихватила, а то ты бы сейчас уже ходил весь такой красивый. И чего тебя нелегкая опять к Анемону принесла?

Торми смекнул, что сей вопрос не к нему, но расслабляться не спешил. Он был в какой-то степени в ответе за Шиконе…

— Одну минуточку, тетушка. Шиконе, он вроде как перевоспитался и… и пришел мириться.

— Мириться?! Скажи ему, что б поскорее отсюда убирался, пока я его чем-нибудь увесистей сковородки не огрела! Понавадился тут шляться.

— Он не просто так ходит, — отчего-то ляпнулось Торми. Ну в самом деле, зачем враждовать, если все можно решить полюбовно. — Шико с благородными намерениями, к вам.

Белобрысый парень ошарашено выпучился на мальчика; тетушка же покосилась с явным недоверием. И они оба ждали от него разъяснений.

— Не так давно, — начал вещать Торми, чувствуя себя важной персоной, — Шиконе "посчастливилось" угоститься вашими щами…

— Вот как! — стрельнула недобрым взглядом она в жертву своих кулинарных способностей. — Он их украл?

— Разумеется, нет! — изобразил возмущение Торми. — Это я его угостил, и он остался в диком восторге!

Взгляд Люциль смягчился.

— Что ж, я рада. Но какое это имеет отношения к тому, что он опять пришел? Если хочет подлизаться к Анемону…

— Вовсе нет!

— Смотри у меня, Тормазнизио, не найдешь ему достойного оправдания, тогда я, и его, и тебя… — начала сердиться тетушка, так что ее лицо начало наливаться пунцовым румянцем.

— Он хочет научиться у вас готовить, — выпалил мальчик, не обращая внимания на то, как челюсть неудавшегося ученика Анемона потерлась в пространстве. Торми на всякий пожарный шепнул, что все под контролем, и снова обратился к тетушке: — Он сирота, позаботиться о нем было некому, а уж чему-то дельному научить и подавно. Если бы кто-то с благородным сердцем и чистой душой взялся ему помочь, то ему бы тогда не пришлось влачить жалкое существование.