Пол Макоули - Ангел Паскуале: Страсти по да Винчи

— Ах ты, иудейский козел! — произнес маг, поднимая руку. Внезапно у него в руке оказался посох из черной слоновой кости.

— Я их сейчас прикончу! — Салаи подскочил к Никколо, выхватил меч и приставил его к горлу журналиста.

Никколо стоял неподвижно, поглядывая спокойно и иронично на чернокнижника, словно бросая ему вызов, хотя он по-прежнему был в кандалах и находился на волоске от гибели.

— Отойдите, сначала необходимо узнать, какие силы собраны против нас. Они могут потребоваться нам живыми. Для выкупа, — потребовал чародей.

Салаи так яростно помотал головой, что локоны, обрамлявшие его жирное холерическое лицо, замотались, словно куст в бурю.

— Нет!

Маг вскинул руку, и посох тут же превратился в черную змею. Повторив свой жест, он метнул змею в Салаи. Ошалев от страха, Салаи попытался проткнуть змею мечом, промахнулся и с криком выбежал из комнаты.

Маг подошел и забрал извивающуюся змею, провел большим пальцем по ее спине. Змея застыла Маг встряхнул рукавами, и у него в руках снова оказался черный посох слоновой кости. Снаружи донесся нарастающий шум, чудовищный барабанный грохот и безумные повизгивания дудок, словно издаваемые людьми с железными руками и медными глотками. Паскуале вспомнил о барабанном механизме, о шуме, который он производит, его противовесах и заводных руках.

Испанский шпион спросил, с задумчивостью человека, только что пробудившегося ото сна:

— Нас окружили?

— Мои люди отобьют нападение с моей помощью. Следите за пленником, синьор, и следуйте за мной. — Чародей наклонился к Никколо и поднес к нему руки. Цепи Никколо упали с его запястий, зато большие пальцы оказались зажаты в особенную ловушку.

Никколо спокойно заметил:

— Тот, кто в битве наносит первый удар, обычно побеждает.

Маг ударил его тыльной стороной ладони, с такой силой, что эхо от удара разнеслось по задымленной и засыпанной пылью комнате.

— Если хотите жить, пойдете за мной, — сказал он обыденным тоном.

Никколо оглянулся и посмотрел Джустиниани в глаза, легкая улыбка играла у него на губах.

— Очень неразумно допускать возможность собственного поражения, — сказал он.

Маг развернулся на каблуках и схватил за руку Паскуале.

— Идем! — приказал он и потащил Паскуале из комнаты, не глядя, идут ли за ними Никколо с испанцем.

Вилла была полна дыма и пыли. Чародей протащил Паскуале через анфиладу пустых комнат, мимо наемников, бегущих во все стороны с сундуками, оружием и стопками книг. Они явно готовились к отступлению. Часть прихожей была объята огнем, огонь полз по стенам и рамам разбитых окон. Потолок провалился, засыпав пол штукатуркой и досками, большинство статуй упали со своих постаментов. Пожар наполнял пространство сильным сухим жаром и ревом пламени, в воздухе стоял пронзительный сладковатый запах: запах «греческого огня», которым были наполнены теперь уже пустые оболочки ракет, выплюнувшие его от удара и поджегшие дом.

Жар опалил кожу Паскуале, когда он выходил вслед за магом наружу. Крики солдат Джустиниани смешивались с какофонией барабанной машины. За стеной сада горели огромные расплывшиеся огни, в их свете двигались тени. Некоторые наемники стреляли наугад, но выстрелы их мушкетов были слабыми и бездейственными, как ветки, сунутые в костер. Они действительно не приносили никакого эффекта, ведь тени, в которые они целились, были именно тенями: якобы силуэтами целой армии, продвигающейся вперед на фоне пылающих огней.

Два человека с трудом удерживали бьющую копытами лошадь, впряженную в черный экипаж. Они четко вырисовывались на фоне световой стены на лужайке, света ламп с отражателями на вращающихся лопастях, которые люди Таддеи установили в оливковой роще.

Когда чернокнижник потащил Паскуале по широким мраморным ступеням к экипажу, за стеной и аркой ворот раздалось три глухих удара. Паскуале дернулся, но маг держал его мертвой хваткой, так что он увидел три столба дыма, когда движимые силой пара ракеты описали дугу в черном небе. Одна ударилась в верхнюю часть ворот с неприятным звуком и заключила их в шар оранжевого пламени. Остальные две полетели выше, Паскуале видел, как они подпрыгнули в воздухе, словно рыбы, выскакивающие из воды, прежде чем пойти вниз. Одна разорвалась, никому не причинив вреда, среди деревьев, зато вторая провалилась сквозь крышу виллы. Миг спустя в воздух поднялся огненный шар. Лошадь, обезумевшая от всего происходящего, встала на дыбы и рванулась вперед. Она разорвала ремни упряжи и галопом понеслась за угол дома, таща за собой кучера.

На ведущей к воротам дорожке зашевелился на своем постаменте грифон. Возможно, кто-то нечаянно привел его в действие, возможно, механизм заработал от сотрясения, вызванного взрывом. Грифон поднялся на негнущиеся лапы, глаза загорелись, красными огоньками, затем он задрожал в подобии механической лихорадки. Из всех его сочленений и из перьев вокруг шеи повалил пар. Клюв задергался, словно челюсть у идиота. Струйки пара вырывались из невидимых вентилей, слившись в целое облако, поднимающееся все выше под действием жара от пылающей виллы и ворот. В этом туманном сгустке отражались огни, горящие за воротами, так что внезапно все вокруг осветилось светом маленького шероховатого солнца, повисшего в ночи.

Солдаты Джустиниани стреляли туда, откуда прилетели паровые ракеты, метались по сторонам в мерцающем свете, их тени скакали по лужайке в безумном смятении. Некоторые стреляли из мушкетов и арбалетов, некоторые раскручивали над головами пращи, отправляя в стену света стеклянные шарики. Но Паскуале предупреждал об этих снарядах, и Таддеи снабдил своих солдат угольными масками. Через лужайку прошел человек на ходулях, он двигался все быстрее и канул в заросли кустов. Через мгновение вверх взметнулось пламя и горящие ветки.

Джустиниани подтянул к себе Паскуале. У него в руках откуда-то появился нож. Нож с изогнутым лезвием и красными письменами на нем. Чародей заговорил прямо в ухо Паскуале, обдавая его запахом лука:

— Сколько человек, где они расположились? Отвечай сейчас же.

— Не больше семи, магистр.

Острие ножа уперлось в тонкую кожу под левым глазом Паскуале. Паскуале невольно отпрянул.

Маг вцепился ему в волосы и запрокинул голову, так что теперь Паскуале глядел в черное небо.

— Говори правду, художник, или сначала ты лишишься этого глаза, а затем другого!

— Не меньше сотни! Они окружили дом, магистр.

— Это городская милиция?

Кончик ножа медленно отодвинулся.

— Нет, синьор. Это наемники купца Таддеи.