Дэвид Дрейк - Щит судьбы

— Конечно, у нас не маленькая разведгруппа. Но мне нужен твой совет. У тебя больше всего практического опыта в обращении с порохом.

Василий не расстроился от известия, хотя это означало, что ему рридется отказаться от удовольствий в Пероз-Шапуре.

Велисарий не удивился. Он лично выбирал Василия на новую должность — после долгого обсуждения с Маврикием. Они обсудили немало кандидатур. Оба выбрали Василия. Частично потому, что гектонтарх спокойно относился к пороху — что было нетипично для фракийских катафрактов. Однако больше за надежность.

— Да. Когда уезжаем?

— Надеюсь, через несколько минут. Как только смогу подобрать пару кушанов. Где Васу… Так, я уже сам его вижу.

Командир кушанов уже направлялся к ним в сопровождении нескольких подчиненных. Добравшись до полководца, Васудева поднял голову на сидящего в седле. На его лице отсутствовало какое-либо выражение.

— Есть проблемы, полководец?

Велисарий сердечно улыбнулся и покачал головой.

— Никаких, Васудева. Я просто направляюсь на исследование ближайших руин. До них меньше дня пути верхом. Я заехал сюда просто потому, что хочу взять с собой одного или двух кушанов.

Выражения на лице Васудевы не появилось.

— Предполагаю, что меня.

Велисарий наоборот улыбался от уха до уха.

— Конечно, нет, Васудева! Думаю, это выглядело бы ужасно — забрать командира из лагеря военнопленных на какую-то таинственную вылазку. С которой — судя по множеству грустных историй — он может и не вернуться. Нет. Нет. Мне нужен кушанский солдат или солдаты, если найдется больше одного, которые лучше всего разбираются…

Он пытался подобрать слово.

Насколько ему было известно, в кушанском нет эквивалента того, что римляне называли «инженерным делом». Он придумал замену.

— В полевой архитектуре. Работах по изменению движения воды.

Васудева кивнул.

— Тебе нужен специалист по организации осады.

— Да! Отлично сказано.

Впервые маска ненамного сошла с лица Васудевы. На лице появилась горечь.

— Для этого, полководец, ты можешь выбирать практически любого кушана. Мы все эксперты. Малва любят использовать нас во время подготовки осады. Конечно, до победы. Тогда нам разрешают перевязать раны, пока йетайцы и кшатрии наслаждаются сбором трофеев.

Маска вернулась на лицо.

— Однако… — Васудева повернул голову и осмотрел собравшихся рядом людей. — Вима, ты поедешь. Ты, наверное, самый лучший.

Кушан по имени Вима кивнул. Он направился к лошадям, стоявшим под седлом, но без всадников, которых Велисарий привел за собой в лагерь. Затем его внезапно посетила мысль, и он остановился.

— Вопрос, полководец Велисарий. Ты сказал: «работы по изменению движения воды». А то, что мы увидим… как-то связано с ирригацией?

Велисарий кивнул. Вима посмотрел на трех лошадей без ездоков.

— Можно взять еще двоих? — спросил он. Велисарий кивнул. Вима осмотрел большую толпу кушанов, которая уже собралась вокруг них.

— Кадфисес! — выкрикнул он. — Ты поедешь. А где Хувишка? — Мужчина пробрался вперед из задних рядов.

— Здесь, — сказал он.

— И ты тоже, — приказал Вима.

Как только Велисарий с сопровождающими покинули лагерь военнопленных и направились по дороге к северу от Пероз-Шапура, Вима вздохнул.

— Приятно снова ехать на лошади, — заметил он, затем посмотрел на Велисария: — Наверное, это намек на то, что ожидает нас в ближайшее время? Все по коням?

Велисарий покачал головой, слегка виновато.

— Нет, Вима. Если мы найдем то, что я надеюсь найти, то боюсь, вас, кушанов, ждет долгая тяжелая работа в одном из самых жарких мест на земле.

Вима буркнул что-то себе под нос. Как и двое сопровождавших его кушанов.

— Могло быть хуже, — задумчиво сказал тот, кого звали Хувишка.

— Гораздо хуже, — согласился Кадфисес.

Вима опять что-то буркнул. Велисарий с любопытством поинтересовался:

— Вам не нравится перспектива?

Все трое кушанов одновременно хрюкнули. Странно, но звук прозвучал весело.

— Мы, кушаны, обычно подходим ко всему, глядя как бы изнутри, полководец, — заметил Вима. — Долгая тяжелая работа — да и любой вид труда — кажется гораздо лучше многих альтернатив.

Кадфисес опять хрюкнул. Хувишка перевел:

— Например, казнь можно рассматривать как очень легкую работу, выполняемую за очень короткое время. Ты склоняешь голову — бух — и все закончено. Единственный, кто может вспотеть, это палач.

Когда Велисарий пересказал это Баресманасу, тот мгновенно расхохотался.

Мерена не стал. Он просто проворчал себе под нос:

— Хорошо. Хорошо. Крепкие ребята, как я и говорил.

Глава 24

Не прошло и часа после их прибытия к Нехар Малке, как Велисарий занялся приведением плана в исполнение. Следующие два часа он совещался с Василием и кушанами (правда, по отдельности), чтобы удостовериться: проект возможно осуществить технически.

Остаток дня, вечер и весь следующий день он провел с Баресманасом. Просто вдвоем, в шатре, обсуждая суть плана — но совсем не техническую, а возможность претворения его в жизнь римлянами на персидской территории.

— Ты слишком много от нас просишь, Велисарий.

— Мы выполним всю работу и обеспечим большую часть ресурсов, необходимых…

Баресманас отмахнулся от последнего.

— Это не проблема и ты это прекрасно знаешь. — Он внимательно посмотрел на Велисария. — Если с твоим планом ознакомится арий, то не сможет не заметить, что ты предлагаешь восстановить именно те условия, которые позволили императору Юлиану так далеко пройти в Месопотамию два столетия назад.

Улыбка, последовавшая за заявлением, забрала из него немного яда. Чуть-чуть.

Велисарий пожал плечами.

— Не совсем, Баресманас. Если мой план сработает так, как я надеюсь, то ситуация обернется с точностью до наоборот…

Баресманас снова отмахнулся от его слов.

— Да, да — если сработает, как ты надеешься. Если не упоминать тот факт, что скептический и недоверчивый арий не может не заметить: вы, римляне, будете контролировать ту часть плана, которая, как ты говоришь, повернет ситуацию. А если вы решите с точностью до наоборот?

Велисарий спокойно встретился с взглядом Баресманаса.

— А ты, Баресманас, и есть тот скептически настроенный и недоверчивый перс?

Шахрадар отвернулся, в задумчивости потрепал бороду.

— Нет, — последовал ответ. — Сам я нет. Но другие заметят, в особенности после того, как поймут, что ни один персидский командующий не имеет полномочий воплотить весь план в жизнь.