Елена Лобанова - Предел

Даэрос уже с сомнением посмотрел на ребенка. Невинный такой мальчик. Коня любит. Ну, раз любит — значит, что-то хорошее в нем есть. «Светлое! Тьфу!». И способный. Просто способности применить некуда. И слово, кстати, действительно дал… не подумав.

— Как зовут этого фокусника? — Полутемный пока видел только положительные стороны в таком раскладе: коней будет кому обиходить. Мерин, давно стабуненный с жеребцом — не помеха, а подспорье. А украсть у эльфа что-нибудь из кожаной жилетки — нереально. Мальчик просто еще никогда не имел дело с «ушастыми».

— Расти, я! Расти!

— А ты непочтителен к старшим. Я не тебя, а твоего отца спрашивал. И ко мне ты обращаешься…

— Да, ладно! Тебе лет-то двадцать пять всего или чуть поболе! Я и дяденькой тебя звал, оттого, что ты господского рода.

Крестьянин счел, что согласие эльфа получено и был прав. Он отвесил сыну последний отеческий подзатыльник и произнес напутствие:

— Дурья башка! Господин Эльф постарше меня будет!

— Принц! — Вмешалась вышедшая из ворот Вайола. — Который, наверняка, старше твоего деда, малыш. Я права, Принц Даэрос?

— Два раза, Прекрасная Вайола. Или даже больше. Понял, ребенок? Более, чем в два раза старше деда. Запомнил?

Мальчишка выпучил глаза, а его отец не знал в какую сторону и как оказывать почтение. Но одно он знал точно:

— Так что Вы уж, Благороднейший Принц, золотой-то…

— Сначала отправляйтесь по ближайшим домам и привезите хоть что-нибудь вместо этой рванины. — Даэрос указал на одежду Расти. — Пока мы будем собираться, время у Вас есть. Расти, коня поводи, вычисти. Закончишь, оседлаешь, доложишь, как полагается. Понял? Прекрасная Вайола, Вы меня уже потеряли? Нэрнис соскучился? Что там такое на помосте?

Расти вприпрыжку направился к конюшне, Пегаш порысил следом. На помосте происходило «благородное действие».

Пока Даэрос скакал и валялся с Пегашом, а потом обзаводился слугой, Сульс не терял времени. Нэрнис был о слугах того же мнения, что и его брат: Благородные эльфы, путешествующие без слуг, это — не совсем естественно. Поэтому против Сульса как слуги он ничего не имел. А Оружейник просил отпустить его в поход и клялся, что как оруженосец, он будет и «надежда», и «защита», и «сама преданность». У него было очень много доводов, почему ему следовало сопровождать Благородных Принцев на их «нелегком пути». И почему Нофер Руалон должен был «сам прекрасно это понимать».

Из всех причин Сульс не упомянул только такую мелочь, как Прекрасная Дочь-Воительница, которая непременно задвинет верного слугу на вторые роли и будет помыкать им как конюхом. Или опять ударит в глаз и полезет целоваться. А один Благородный Принц потом вернется и придушит его, Сульса, как обещал. А вчерашняя настойка в самогоне, кажется, начала действовать. И даже не кажется, а так оно и есть. Не подходить к Прекрасной Хозяйке ближе, чем на пять шагов было гораздо проще, удалившись по пути подвига как можно дальше.

Сульс смог убедить и Нофера и Нэрниса, и притащить из оружейной наградные кинжалы и меч нофера. Даэрос как раз успел к церемонии.

Нофер Крист Руалон в поясе и при кинжалах торжественно восседал на помосте. Стол убрали. Даэрос занял кресло рядом с нофером. С другой стороны сидел Нэрнис. Благородный Крист понятия не имел, как рыцари отправляют своих оруженосцев на подвиг и что при этом говорят. Он только диву давался, откуда Сульс все это знает? А Сульс и не знал. Он просто очень хотел, чтобы все было «благородно». Поэтому немножко позаимствовал обряд посвящения в рыцари — местами, в основном, по части оружия. Что-то же должно было сверкать и громыхать при таком важном начинании. Он подсказал Ноферу, что меч следует положить оруженосцу на плечо. «Главное, ухо не задеть».

Нэрнис понял, что Крист Руалон совсем не сведущ в таких ритуалах. Сульс опустился на одно колено. Руалон шлепком опустил меч ему на плечо. Дальше дело встало. Меч лежит, Сульс на колене стоит, Крист Руалон молчит, а народ ждет. Пение эльфа уже было, дочь обрели и славно выпили, а теперь их любимый Нофер ко всеобщей радости отрубит голову этому Сульсу. Вот это — праздник! Тишина воцарилась такая, что жужжали только глупые мухи. Даэрос обдумал происходящее и пришел к тому же выводу, что и Нэрнис: Нофер не знал, что делать дальше, а сам сочинить не мог. И Полутемный явил брату темную составляющую своей натуры. Он стал шепотом подсказывать Кристу Руалону слова «обряда». Нэрнис держался, как мог. Нофер повторял:

— Я, Благородный Нофер Руалон, по праву нанявшего, кормившего и терпевшего, страдавшего, но молчавшего, торжественно заявляю… об уступке своих прав в деле кормления, одевания, принимания служения и дальнейшего терпения Сульса Оруженосца… двум Благородным Эльфам из домов Ар Ктэль и Аль Арвиль отныне и до возвращения… если возвращение Сульса Оруженосца состоится… А если — нет, то и Единый Создатель с ним… пребудет.

Оружейник, снова ставший оруженосцем, но теперь уже — Принцев, был счастлив и горд. Его благословили именем Создателя, намекнули на смертельные опасности и «почти» посвятили в рыцари. Абы на кого меч не возлагают. Если он вернется, а он постарается, можно будет посвятить остаток жизни великому делу: увековечить их поход в красках. Был бы менестрелем, написал бы балладу. Хотя… можно попробовать и балладу. Сульс собрал оружие и понес на место, может быть — в последний раз.

Крестьяне были слегка разочарованы. Занудного Сульса, который издевался над ними все два последних года, никто не казнил. Конечно, эльфы будут казнить его долго и страшно. Нофер сам так сказал: мол, терпение лопнуло, и больше он не вернется. Утешает, но хотелось бы посмотреть.

Пелли почувствовала близкую разлуку и зашмыгала носом. Вайола вздыхала, обнимая «немощную» подругу за плечо могучей рукой. Ей и в поход хотелось, и отца Руалона бросить было никак нельзя.

Даэрос посмотрел на Нэрниса. Светлый брат сострадательно вздыхал, поглядывая на Пелли. На подвиги он не стремился. «Дай волю этим Светлым, засядут в одном месте и будут звезды созерцать».

— Нэрьо, собираемся! Пеллиэ, сестренка, мы привезем тебе красивые платья. Совсем скоро! Не плачь. Раньше уедем — раньше вернемся. Вайола, на Вас замок, охрана, оборона, гарнизон и встреча гномов. Караулы менять, не расслабляться, враги не дремлют! Брат, пошли за вещами.

Двор Замка пустел. Крестьяне разбредались по домам, захватив съестного и питья. Разве попразднуешь при благородных как положено? Не всем было суждено дойти до дома в ближайшую ночь. Нежное, послеполуденное солнце золотило приветливые овраги и чахлые рощи. Стога замерли в ожидании. Если пьяные селяне ничего не спалят, утро будет тоже прекрасным.