Мария Архангельская - Пока не устану жить

— Говорят, здесь можно прожить всю жизнь, не зная не слова по-английски, — сказал устроившийся рядом со мной на заднем сиденье Кристиан.

— Это верно, — кивнул сидевший за рулём Симон. Машину он вёл уверенно, должно быть, ему приходилось бывать в Нью-Йорке и раньше, причём неоднократно. — Попадёте, например, в Чайна-таун, и вы легко забудете, что находитесь в Америке, а не в Китае. В каком-то смысле этот район даже стал даже более китайским, чем Пекин или Шанхай.

Я вспомнила о заселённой моими соотечественниками Брайтон-Бич, где, как я слышала, без знания английского языка тоже вполне можно обойтись, но промолчала.

— Это как? — спросил Кристиан.

— Переселенцы свято хранили традиции своей родины, в то время как на ней самой в то время бушевали ветры перемен. Взять хотя бы Мао Цзэдуна с его преследованием конфуцианства и разрушением храмов…

— В Китае это тоже было? — удивилась я.

— А как же, Сандрин. Диктатуры везде одинаковы. А здесь храмов никто не разрушал, и почитателей Конфуция, понятное дело, тоже не преследовали.

— Далеко нам ещё?

— Почти приехали. Насколько я помню, это за углом.

За углом обнаружился очередной высотный дом — не такой высоченный, как некоторые другие, видимые и с того берега залива, но десятка четыре этажей в нём точно было. Машина мягко затормозила у подъезда, следом встали ещё две машины, в которых ехала моя свита — всего двенадцать человек. Кристиан, все трое Шевалье, Кэлем, Юхан, и ещё шестеро, из которых я помнила по именам только двоих: черноволосого шведа Бенгта Лилиеншерну и белокурого испанца Мигеля Онтеньенте — из-за их нестандартной внешности. Все они, разумеется, были подобраны Симоном.

Дверь в доме была стеклянной, сквозь неё был виден роскошный холл. Я никогда раньше не бывала в таких домах и не надеялась когда-нибудь побывать. Симон и занимавший второе переднее сиденье Жерар одновременно вышли из машины, и Жерар тут же открыл дверцу передо мной. Кристиан вылез сам. Я задрала голову, пытаясь оценить высоту дома, и тут же почувствовала что-то знакомое. На самой верхушке здания находился постоянный проход в Подпространство, с трудом, но всё же угадывающийся в окружавшей верхние этажи магической ауре.

— Любит Барр пофорсить, — не слишком одобрительно сказал Симон, проследив за моим взглядом. Я вопросительно посмотрела на него, и он объяснил: — Хотя часть его жилища находится в Тирфо Туинн, магия всё равно должна была то и дело прорываться наружу и устраивать замыкания всей окрестной электроники. Чтобы этого не случалось, пришлось выстроить весьма мощную защиту, кажется, даже на крови. Лишняя возможность продемонстрировать свою Силу.

— На чьей крови? — спросила я.

Шевалье лишь молча пожал плечами. Он казался собранным и сосредоточенным, словно готовился к трудному и важному делу. Первым направившись к входной двери, он открыл её передо мной, пропуская меня в оформленный в голубых тонах холл с мозаичным панно на стене. Консьерж и здоровенный охранник внимательно посмотрели на нас, но ничего не сказали и даже не двинулись с места. Вместо них нам навстречу шагнула невысокая женщина в строгом деловом костюме, с неприметной внешностью серой мышки. За ней следовал молодой человек в кожаной куртке. Оба маги, но не из сильных.

— Мисс Чернова? — полувопросительно сказала женщина. — Меня зовут Джинджер Хирш. Мне приказано встретить и проводить вас.

— Добрый вечер, — пробормотала я.

— Джон поставит ваши машины в гараж. Прошу вас, мисс, — Джинджер повернулась и повела нас к одному из выходивших в холл лифтов. Открыв его ключом, словно дверь квартиры, она подождала, пока я и все мои спутники войдут в кабину, вошла сама и нажала кнопку. Дверь закрылась, в просторном лифте сразу стало тесно, но все ухитрились встать так, что на меня никто не напирал. На стене кабины располагалось большое зеркало, в котором я видела себя почти в полный рост, и смогла убедиться, что выгляжу вполне прилично. Поскольку никаких навыков в подобного рода делах у меня не было, я решила, что и не буду строить из себя великосветскую даму. Правда, любимые джинсы я надеть всё же не решилась, но заменила их брючным костюмом из светло-коричневой ткани, выглядевшим элегантно, но не броско. Волосы я свернула на затылке, скрепив их простой заколкой, обтянутой коричневой же кожей, и почти не стала тратить время на макияж, подкрасив только глаза и губы.

Лифт мягко и бесшумно тронулся. Весь путь наверх мы проделали в молчании. Наконец створки лифта с мелодичным звоном разошлись, и я вслед за нашей провожатой шагнула прямо в бело-золотую комнату, выполнявшую, должно быть, роль передней. Её так и тянуло назвать салоном — вдоль стен стояли обитые белым атласом диванчики и банкетки, между ними на низких столиках в живописном беспорядке лежали журналы и газеты. Картину дополняли несколько напольных фарфоровых ваз с живыми цветами и два высоких зеркала в золочёных рамах. На мраморных подзеркальниках тоже стояли цветы. Должно быть, подумала я, в оформлении резиденции американского Хозяина принимала участие женщина — или же его дизайнер большой поклонник рококо.

Впрочем, пройдя через высокие двери в следующее помещение, я изменила своё мнение. Огромный зал выглядел бы уместно в каком-нибудь дворце, но не в частной, пусть даже роскошной квартире. Стены его тоже были белыми, но зеркально гладкий мраморный пол — чёрным, и в нём отражались большие, с многочисленными подвесками люстры. Вдоль стен выстроились колонны, колоннами же ограждались и два овальных возвышения посреди зала, которые, по моему мнению, тут вообще были ни к селу, ни к городу. Сам зал был длиной едва ли не в станцию метро, да и в ширину ненамного меньше, так что я решила, что его создатель изрядно поиграл с пространством, дабы уместить всё это в одном пентхаузе. Сказать наверняка было сложно, слишком много тут было магических потоков, свёрнутых в замысловатый узел.

А ещё в зале были люди. Их количество не слишком бросалось в глаза из-за его размеров, но тут собралось, должно быть, не меньше сотни магов и магинь всех возможных национальностей и разных степеней Силы. Дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах, стоило нам переступить порог, повернулись к нам и молча смотрели, как я и мои спутники идём по залу вслед за Джинджер Хирш. И хотя за мной шли восемь мужчин и четыре женщины, я чувствовала, что все взгляды прикованы ко мне одной. Собравшиеся всё так же молча провожали меня глазами, и на их лицах я ничего не могла прочесть. Но это повышенное внимание мгновенно заставило меня почувствовать себя очень молодой, простоватой и неловкой, и остро осознать всю неуместность моего строгого брючного костюма на этом светском рауте. Должно быть, этого-то Барр и добивался, намеренно не упомянув в приглашении о «чёрном галстуке», что подразумевало бы вечерний туалет. В почти полной тишине наши шаги гулко отдавались под высокими сводами. Стараясь не таращиться по сторонам, я прошла через весь огромный зал, и, оставив его позади, вздохнула с облегчением.