Максим Сиряченко - Чумные

И посему выходило, что именно эту девушку верно сжечь. Или проткнуть кольями, чтобы другим ведьмам неповадно было. Проблема была в том, что ведьму охранял человек с Королевской милостью. Мартин не признавал монарха и всей душой желал королю-отступнику, предавшему Церковь ради мнимого прогресса и мира в Десилоне, поскорее сдохнуть от поноса. Слова «дизентерия» священник не знал, но ему и не нужно было. Он знал, что у короля есть армия, и что эта армия незамедлительно покарает тех, кто пошел против его подданных, а значит, и против его самого.

Мартин еще раз вспомнил все разговоры с алхимиком и лекарем. При мысли о нем в его душе поднималась волна раздражения. Не будь эпидемии в поселении, не будь Королевской милости у Филиппа, он бы насадил на кол их обоих. В конце концов, Мартин был терпелив и опытен в этом деле, и сумел бы найти подходящий повод для недовольства. Но своего решения священник менять не собирался. Он понимал, что Филипп — действительно меньшее из двух зол, если выбирать между ним и эпидемией. Этот мерзкий, скрытный докторишка наверняка даже не знает, какую суку, какую змеюку пригрел у себя на груди. А Ванесса водит его за конец и под видом излечения эпидемии только разгоняет ее все дальше и дальше по деревне. Но надо было признать, что-то этот лекарь умел. То ли ему просто везло, то ли его яды и черные искусства действительно изгоняли хворь. Мартину был известен народный способ лечить подобное подобный. От похмелья поможет только водка и горячая закуска, желательно мясная. Если отравился мухомором, нужно скушать еще маленький кусочек, чтоб прошло. Так, наверное, и с ядами, которые болезнь прогоняют.

Но Мартин чувствовал, что не в силах Филиппа предотвратить эпидемию. Нужно действовать решительно, действовать тем, кто осведомлен. Нужно было убить ведьму, пока она не наторила еще больших бед. Однако из-за защиты Филиппа сделать это будет проблематично.

В голову ему пришла гениальная мысль. Можно собрать толпу. Настроить ее речами против Ванессы, а дальше пустить все на самотек. Но Филипп догадается, он хоть и мерзок и скрытен, но не глуп.

Тогда… Можно послать толпу! Агитировать ее без присутствия третьих лиц, моряков и самого Филиппа. А потом свалить всю вину на чумных, которые якобы задерут Ванессу. И Филиппа тоже. Это священник и любил в разгневанной толпе крестьян: они не испытывают жалости к тем, кого рвут руками напополам, и не разбираются, кого рвут.

Но что, если настоящие чумные покорны ведьме? Что, если она сама сгонит их в толпу? Тогда ему конец. Ведь ясно будет, кто собрал бунт крестьян, и жестокая расправа не заставит себя ждать. Чумные будут защищать ведьму, а на что они способны, Мартин видел. Настоящий безумец в три раза сильнее озверевшего от ярости крестьянина, и в три раза страшнее. Толпа просто разбежится, спасаясь от чумы. Это в том случае, если болезнь подконтрольна Ванессе, в чем Мартин и не сомневался. Ведь если она ведьма, а это так, то это она призвала страшную эпидемию. Раз ведьма призвала страшную эпидемию, она может ее контролировать, и прекратить, и начать заново, и повелевать чумными, раз она свела их с ума.

Один неверный ход портил все. Но вариант с толпой беспроигрышный. А свалить все на безумную толпу чумных — это и вовсе гениальный план, по-настоящему достойный епископа земли Риветской! Упускать его очень не хотелось. Но вместе с тем не стоило рисковать. Нужно было проверить, умеет ли девушка управлять чумными. Мартин шел и думал, как это сделать, ничто не приходило в его гениальную голову.

Когда он почти дошел до перекрестка, его окликнули.

Священник оторвал глаза от земли и увидел идущего ему навстречу траппера с мешком. С ним был его сын, Нил, тоже с мешком. Любовник Ванессы. Один из многих, разумеется, шлюха дьявола не ограничивается одной игрушкой. Только он это подумал, в его голове созрел план, еще довольно смутный, но, без сомнений, гениальный. Вот уж по-настоящему гениальный!!

— Добрый вечер, господин священник. — Поприветствовал его траппер. Отца Нила звали Андор, он был с севера, рослый жилистый мужчина, уже изрядно проживший и похудевший, но не лишенный мускулов, способных разворачивать медвежьи капканы без видимых усилий. Он был похож на старого лесного кота. Сходство усиливали поредевшие от времени седые усы. — Надеюсь, сегодняшний день лучше, чем вчерашний?

— О каком благополучии может идти речь, — ответил священник, — когда в деревне такая хворь бушует? Да еще пожар в амбаре, все зерно и хлеб погорели, есть нечего, а какой амбар громадный был, какой амбар! Не долог час, крыс ловить будем.

— Так уже ловим.

Андор усмехнулся и показал то, что нес в руке. То, что показалось священнику мешком, оказалось капибарой.

— Не крыса, конечно, но тоже грызун. Большой только.

— Хорошая охота в этот раз?

— Хорошая, чего уж таить, сами видите. — Усмехнулся северянин. — Получше мне стало, отвары эти, которая Ванесса готовит, подружка сына моего, не так просто лечебными называются. Уже и в лес стал далеко заходить, и ловушки ставлю там, где надо, а не там, куда смогу дойти. Все больше и больше ставлю. И сын тоже ставит. Покажи, Нил.

Юноша вытащил из мешка две птицы и копыто какого-то травоядного зверя, являвшего собой большую часть ноши.

— Я уже думаю начать обучать других ремеслу. Опыт, конечно, нужен, но ведь есть-то всем надо. Я и так за шесть семей еду добываю, не отказывать же людям. Ну ничего, времена сейчас страшные, но они нас сплотят, точно говорю. И жизнь после них станет еще радостнее, вот увидите. Так… — Андор посмотрел на небо. — Ну, проверить еще те, западные, успеем, я надеюсь. Нил, возьми-ка мою крысу и отнеси домой, в погреб, в уголок похолоднее. А я пока с господином Мартином переговорю. У стариков свои разговоры.

Нил слегка улыбнулся и кивнул, взвалил тушу на плечо и понес в дом. Мартин незаметно покосился на забор, где ползала какая-то пестрая членистоногая гадость. Слова «членистоногий» Мартин не знал, но ему и не было нужно. Его интересовало одно: ядовита ли эта дрянь, которую он даже разглядеть не мог, хоть и приметил ее сразу, как только увидел Андора с сыном.

— Да уж, у стариков свои разговоры. — Усмехнулся Андор, подходя ближе к забору, чтобы опереться об него. Все-таки возраст давал о себе знать. — А я все же надеюсь, что урожай в этом году будет ранний и хороший. На этой земле овес с пшеницей стали хорошо расти в последнее время, знаете? Я недавно был у поля. Вы бы видели, какие там колосья, чуть ли не по пояс доходят! А ведь годка четыре назад они были по колено. Никак Богиня пожалела нас и почву благословила на урожай, как думаете?

— Думаю, что так. Пожалуй, прямо сейчас и наведаюсь к полю, коли уж вышел воздухом подышать. Ба!