Джулия Смит - Король-колдун

Быстрый ответ Атайи только раззадорил Мудреца.

— Я предлагаю вам не только корону, принцесса. Ах, не будьте такой застенчивой — вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Даже вы понимаете, чем может стать для нас обоих этот брак. Вам известно, что происходит, когда два колдуна занимаются любовью, — проговорил Брандегарт, понизив голос до того, что, видимо, считал соблазняющим шепотом. — Это не только слияние тел, но также союз разума и духа. Мы с вами самые одаренные колдуны в мире… только вообразите себе, что могут таить для нас будущие ночи?

Сама мысль об этом показалась Атайе столь ужасающей, что она с трудом удержала желчь, подкатившую к горлу.

— Жаль прерывать ваши фантазии, — отвечала принцесса холодно, — но если вы забыли, я уже замужем.

Атайе не понравилось, как изменилась его улыбка, — сейчас в ней появилось что-то зловещее.

— Неужели? — с вызовом произнес он. — В Рэйке — возможно. Но в Кайте? Вы были отлучены от церкви в течение почти двух лет, и дело даже не этом — ваше венчание провел рэйкский колдун, а не посвященный в сан служитель церкви! Здесь это не считается браком. Нет, по кайтским законам вы остаетесь весьма подходящей мне юной леди.

Самым пугающим в утверждении Мудреца было то, что так оно и есть — все зависит от различных толкований закона. Конечно, для Атайи все это не имело никакого значения — в ее сердце ритуал, проведенный верховным лордом Бэзилом, был важнее и обязательнее, чем любая литургия, которую мог отслужить архиепископ Люкин.

— Да как вы посмели подумать, что я…

— Не беспокойтесь об этом, Атайя. Не забывайте, как легко мне надеть на вас вдовий капюшон и не нарушить таким образом ни кайтские, ни рэйкские законы.

Жестокие слова Мудреца резанули Атайю словно нож по кости. Он непременно сделает это — в глазах Мудреца, когда он смотрел на Джейрена, безошибочно читалось презрение, словно он не в состоянии был постичь, как Атайя могла выбрать человека с такими заурядными магическими способностями, когда он, Мудрец, обладал способностями адепта.

— Я понимаю, прошлое беспокоит вас, — продолжал он, — но мне нет никакого дела до того, что вы достались мне — как бы это выразиться — не неиспорченной. Я нахожу ваше своенравие гораздо более пленительным, чем любое другое поведение, и, неся в себе одновременно королевскую кровь и магическую силу, вы являетесь единственной женщиной, которая достойна быть моей супругой. Мы с вами, Атайя, станем основателями династии лорнгельдов, которой мир еще не видел.

Внезапно Атайя обнаружила в его грандиозном плане изъян.

— Династию? По-моему, вы кое-что забыли. — В самом деле, одним из первых магических законов, о которых ей рассказал Джейрен, был именно этот. — Магическая сила не передается по наследству. Эти самые дети, о которых вы толкуете и которым не суждено появиться на свет, — поспешно добавила принцесса, — не обязательно будут лорнгельдами.

Казалось, Мудрец ожидал именно этого возражения.

— Может быть, и нет, — произнес он, улыбнувшись Атайе с благодушием демона. — Но мы способны сделать их таковыми.

От этих слов Атайя заледенела. Ей уже случалось слышать подобное раньше…

— В течение последних месяцев мне довелось ознакомиться с заметками, оставленными кайтским колдуном по имени Родри — ваш знакомый, не так ли? — добавил Мудрец, пристально глядя на принцессу. — Он развивал некоторые интересные теории о природе магической силы и о возможности ее передачи.

Атайе казалось, будто горячие иглы впились в тело, а сотни крошечных искр сожгли ее кожу. Те самые книги. Николас отдал книги… под воздействием принуждающего заклинания Мудреца. Тогда принцессу так расстроила болезнь брата, что она даже не подумала, к чему может привести это на первый взгляд незначительное происшествие.

— Пустые теории, ничего больше, — заявила Атайя со смелостью, которой не ощущала. — Опыты Родри закончились неудачей. О том, что он ошибался, свидетельствует его смерть и смерть моего отца.

И снова принцесса почувствовала, что переместила шахматную фигуру именно на ту клетку, где Брандегарт ожидал ее увидеть.

— Верно, но ведь Родри передал силу после того, как она окончательно сформировалась, — магические тропы уже успели созреть, и сила уже потекла по ним. А что, если передать — пересадить, если хотите, — магическую силу в то время, когда она еще находится в стадии созревания… за дни, недели, даже за годы до наступления мекана. В младенчестве! — Восторг, охвативший его ранее, вновь расцвел на лице Мудреца. — Тогда тропы разовьются естественно, и не нужно будет формировать их, что пытался проделать Родри с вашим отцом. Колдун, передавший силу, ничего не потеряет, а тот, кто примет ее, не ощутит никаких болезненных последствий передачи. Сила будет развиваться так, словно всегда находилась там, куда ее пересадили.

Атайя нащупала кресло и ошеломленно упала в него. Это, без сомнения, дьявольская идея, и ее простая логика — понимание того, что такое действительно можно осуществить, — испугала принцессу гораздо больше, чем зловещие замыслы Родри когда-то.

— Как могли вы, всегда утверждавший, что действуете в соответствии с Божьей волей, даже помыслить о том, чтобы вмешаться в Его выбор и решать, кто достоин дара, а кто нет?

Собственный голос показался принцессе чужим — в такой ужас привели ее замыслы Мудреца.

— Он назначил меня первым среди Своих слуг, Атайя, — отвечал Мудрец, нимало не заботясь о том, что подобное утверждение Совет мастеров, да и любой рэйкский колдун сочли бы абсолютно недопустимым. — Он не зря дал мне способность видеть зерна магической силы — и вот для чего. Благодаря этому я смогу установить Его царствие в Кайте, да и во всем мире!

Атайя с отвращением отвернулась.

— Эта способность преходяща, — напомнила Мудрецу принцесса. — Вы не сможете видеть зерна магической силы всегда…

Мудрец равнодушно хмыкнул.

— Хотите, чтобы я поверил? Даже если это и так, я знаю, как восстановить ее.

— А когда остальные поймут, что не Божий дар, а всего лишь болезненный эффект заклинания блокировки дает вам возможность подобного предвидения? Не обесценится ли значение этого так называемого дара?

Мудрец с вызовом тряхнул головой, чувствуя растущее раздражение от непрерывных упреков принцессы.

— Никто не сможет повторить то, что я сделал. Попытка только уничтожит осмелившихся — как почти убила вас, — для этого их дисциплина слишком слаба. Прими будущее как оно есть, Атайя! — вскричал он. — Ты не сможешь ничего изменить. Мы стоим на пороге славы, ты и я, и нам осталось только переступить его…