Икан Гультрэ - Тайны родства

Сосредоточившись, я попыталась представить себе, как это должно происходить во время родов, и при любом раскладе получалось, что петли так просто ребенка не отпустят. И что тогда? А тогда возможны два варианта: при рождении магическую оболочку срывает с малыша полностью или частично, и он либо умирает от шока, либо остается в живых, но… не эльфом.

Значит, от эльфийки и человека в утробе зарождается вполне эльфийский плод, но накрепко сцепленный с магической оболочкой матери. И он… может родиться эльфом, если вмешаются грамотные целители и разъединят мать и ребенка.

— Верен, — окликнула я, — пойдем-ка поговорим.

Эльфийка проводила нас тоскливым взглядом.

Стоило двери палаты закрыться за нашей спиной, я огорошила коллегу заявлением:

— Она может родить эльфа!

— Не понял?

— Эта женщина беременна эльфийским младенцем. Но он появится на свет таковым, только если мы вмешаемся, — и я растолковала Верениэру, что мне только что довелось увидеть.

— Подожди… — пробормотал он. — получается, мы просто не догадывались заглянуть на этот уровень. Все казалось предельно ясным. Ведь и у человеческих женщин от эльфов не рождаются эльфы…

— У человеческих женщин нет собственной магической оболочки, потому и у младенца она почти не развивается, — возразила я.

— Пойдем! — скомандовал целитель и понесся по коридору.

— Куда?!

— Как — куда?! К Летравиору-Соэно, конечно. Он должен это увидеть!

Летравиор, услышав о моих открытиях, ураганом сорвался с места:

— Я должен это увидеть!

— Я ж тебе говорил, — ухмыльнувшись, шепнул мне на ухо Верен.

Когда мы дошли до палаты, ведущий целитель был уже там, в состоянии, близком к трансу. Мы замерли в дверном проеме в молчаливом благоговении, ожидая приговора старшего. Ждать пришлось довольно долго. Наконец Летравиор поднялся, и вышел из помещения, не обращая на наше присутствие ни малейшего внимания. Мы выскользнули следом за ним:

— Ну что?! — воскликнули хором.

— Будем готовить к операции на сегодняшний вечер. Вы двое — передаете своих пациентов коллегам и бегом в библиотеку лечебницы. Там возьмете справочники по магическим структурам и по беременности и родам у эльфов. Найдете толковое изображение, как это должно выглядеть в обычном случае… — Летравиор вздохнул. — Я сам, конечно, помню, но полной уверенности нет, надо бы освежить.

В библиотеке мы провели в общей сложности часа четыре — с перерывом на обед, — однако нужные изображения нашли и даже несколько вариантов для сравнения. Получалось, что подобные "держалки" существуют у любой беременной эльфийки, но они имеют форму не петель, а тонких, очень гибких крючков, которые при родах должны просто распрямляться, отпуская младенца.

А я снова злилась: скольких бы можно было спасти — и младенцев от смерти или роли изгоев, и матерей от общественного презрения. Ведь одно дело — родившая вне брака неизвестно кого, и совсем другое — родившая эльфа… И вроде бы все понятно — тут стереотипы действуют: ребенок от человеческой женщины и эльфа — не эльф, следовательно, и ребенок эльфийки и человека — тоже не эльф. Никто и не догадался посмотреть. И все равно ужасно обидно…

Из библиотеки мы вместе с добытым материалом переместились в просторный кабинет ведущего целителя. Вид у Летравиора был потерянный, даже несчастный — похоже, его тревожили те же мысли, что и меня, только к ним примешивалось еще и чувство вины.

План необычных родов мы разрабатывали очень подробно. Обсуждали два подхода: прооперировать до родов, приведя петли к должному состоянию, или работать с ними одновременно, прямо в процессе. Остановились на первом, и пациентку незамедлительно переправили в операционную.

— Что это? Почему? — робко вопрошала женщина.

Ей никто ничего не объяснил. Я тоже не знала, стоит ли растолковывать и без того перепуганной женщине подробности, потому успокоила ее почти правдивым заверением, что ей просто предстоит процедура, призванная потом облегчить роды.

В этот раз я не оперировала, предпочла наблюдать. Смотрела и вспоминала, как таким же наблюдателем — только беспомощным, ни на что не способным — была почти год назад, когда Ритэниор оперировал Наташку. С тех пор многое изменилось, и, случись что с ведущим целителем прямо сейчас, я могла бы с любого момента включиться и продолжить начатое им дело. А тогда Ритэниор был единственным среди нас, кто мог вмешиваться в тонкие структуры без помощи суигги…

Не без трепета я смотрела, как ловкие пальцы целителя — не физические, а магические, мерцающие золотым блеском, — аккуратно истончают замеченные мной петли, заставляя их освободить ребенка из захвата, и начинала догадываться, почему эти петли вообще возникли. Просто тонкие структуры матери всю беременность усиленно работали на создание и развитие сферы жизни младенца, изначально собственную магическую оболочку имевшего слабую, зачаточную, и из-за этих беспрерывных усилий связь становилась прочнее, крюки затвердевали и срастались. Получалось, то, что изначально направлено на поддержание жизни, способствовало и ее отъятию.

Но сейчас золотистые волокна сферы жизни эльфийки, стоило им высвободиться из губительной связи, сами завивались в нужную сторону, стремясь к своей естественной форме.

После операции женщину привели в сознание почти сразу. Целительный сон — это, конечно, замечательно, но оттягивать роды было никак нельзя.

Сами роды были довольно быстрыми и не такими мучительными, как мне приходилось наблюдать у человеческих женщин. Верениэр, сменивший Летравиора, принял младенца и, улыбаясь во весь рот, продемонстрировал его матери:

— Смотри, какого красавца родила! Настоящего эльфенка! — честное слово, в этот момент целитель ужасно напоминал обыкновенную земную тетку-акушерку.

Эльфийка робко улыбнулась и протянула руки к малышу. Она еще не осознала, что слова целителя — не шутка, не просто желание ее подбодрить, а самая настоящая правда. Она узнает обо всем этом — завтра, когда немного оклемается после родов и будет в состоянии адекватно реагировать на информацию. А может, и сама заметит, если решит вдруг приглядеться к собственному малышу.

Я же бессильно опустилась на первый попавшийся стул.

— Ты что? — удивленно спросил Верениэр.

— Вы пели, а у меня горло болит, — пошутила я.

Мне действительно казалось, что всю работу целителей проделала я сама, поэтому и устала смертельно.

Верен, на удивление, понял:

— Ты просто все это время была с нами. По-настоящему с нами, потому что очень переживала за нее, за результат. Ведь и идея была изначально твоей.