Эд Гринвуд - Земля Без Короля

Кламантл наткнулся на крошечный одноногий стол, о существовании которого успел напрочь забыть, подтащил его к холодному каменному сиденью, устроенному вдоль стены, и положил драгоценный камень на пыльную столешницу.

Усевшись и заглянув в рубиново-красные глубины, он подумал о горящей гостинице в Силптаре. О ревущем огне, о дыме, который, словно огромное серое перо, вытянулся вдоль вершины холма и уже закрывал собой самые высокие дома и башни Сверкающего Города. Вот оно… Там, в глубине рубина: крошечное мерцающее изображение, которое становилось все больше, придвигалось все ближе…

Ночной червь дернулся от боли, и Маркоун Яринд чуть не соскользнул с его спины. Младший из троих темных волшебников Серебряного Древа изо всех сил вцепился в гладкие черные чешуйчатые бока, чтобы не полететь кубарем навстречу неминуемой мучительной смерти, отчаянным рывком вновь утвердился на своем крылатом «коне» и оглянулся. После пережитого мгновения страха пот лился с него градом.

Маркоун смотрел вниз широко раскрытыми глазами и дрожал от страха и гнева. Если бы его руки соскользнули…

Он еще раз содрогнулся, унял дрожь и резким усилием заставил своего похожего на дракона «коня» круто развернуться. Ночному червю пришлось дважды описать широкие круги в небе над Сверкающим Городом, прежде чем его наездник сумел овладеть собой в такой степени, чтобы снова заняться колдовством. Маркоун видел, как под ним бессильно падают вниз не долетавшие стрелы, как сверкают вспышки заклинаний, которые творились слишком медленно и были слишком неточно нацелены и потому бессмысленно сотрясали небо совсем не там, где он находился.

Маркоун на мгновение выкинул из головы всю магию и возблагодарил Троих за то, что в городе сегодня, похоже, почти не было магов. Когда после атаки ему вновь удалось подчинить себе взбешенного ночного червя, первым рефлекторным побуждением было метнуть в ответ огненную стрелу в волшебника, стоявшего в самом сердце пламенного ада. Этому магу единственному удалось дотянуться до них своими заклинаниями и даже уничтожить червя Кламантла. К счастью, его второй удар миновал Маркоуна, хотя и совсем чуть-чуть.

Такого заклинания в Серебряном Древе не знали. Кто он такой, этот маг, в одиночестве стоявший среди огня?

Может быть, эта шлюха-баронесса бежала именно к нему? А он спрятал ее, или изменил ее облик, или перебросил ее куда-то вдаль по своей прихоти, а может быть, и для того, чтобы втравить барона Серебряное Древо в сражение?

Впрочем, может быть, Трое просто так пошутили, заставив его остановиться именно в этой гостинице и именно сейчас.

Но затем мысли молодого волшебника переключились к самому важному из всех вопросов: разве это имело теперь хоть какое-то значение?

Если Маркоуну не удастся доказать, что стоявший внизу волшебник виновен в бегстве Эмбры Серебряное Древо — естественно после того, как дерзкий незнакомец погибнет в сражении, пусть даже в ходе этого боя будет уничтожена половина города, — то барон Серебряное Древо выместит свою ярость на шкуре одного из магов, которого, конечно, зовут Яринд.

Внизу снова взревели трубы, и справа, совсем неподалеку от Маркоуна, сверкнул фиолетовый разрыв. Маркоун вздрогнул и резко повернул своего червя в сторону, даже не удосужившись посмотреть, не ранен ли его «конь». Самое мощное боевое заклинание не в состоянии причинить вред тому, в кого оно не попадает…

Он должен уничтожить этого незнакомого колдуна, гостиницу и все, что ее окружает. Возможно, если ему удастся поднять в небо три бочки постного масла, лежащие во дворе дома за три квартала, заставить их повиснуть над гостиницей, а затем разбить на весу…

Повинуясь его мысленному приказу, ночной червь поднялся выше, мощные крылья били по воздуху, как весла по воде, под черной и блестящей, как обсидиан, чешуйчатой кожей спины при каждом взмахе крыльев вздувались мощные мускулы. С крыши одного из самых высоких домов, торчавших на вершине холма, сорвалась зеленоватая вспышка, порожденная еще чьим-то колдовством, неторопливо прочертила в небе высокую крутую дугу… и упала наземь.

Впереди мелькнуло еще несколько стрел, они были выпущены очень расчетливо и должны были воткнуться в чудовище, если бы оно продолжало лететь по прямой, но ночной червь накренился, скользнул в сторону, и стрелы, впустую пронзив воздух, упали вниз. Хихикая от возбуждения, чувствуя, как разгорается боевой задор, Маркоун покрепче ухватился за седло и выкрикнул заклинание, которое должно было поднять бочки в небо и перенести их в нужное место. Все получилось так гладко, как бывает только в балладах; он еле-еле успел отвести в сторону своего крылатого «коня».

Позади, за извивающимся хвостом ночного червя, в воздухе с оглушительным грохотом вспыхнула огненная туча — таким зрелищем могли бы с полным правом гордиться даже боги. Маркоун, оравший и хохотавший во все горло, даже не слышал собственного крика. Он заставил своего «коня» сделать крутой поворот и скользнуть вниз. А увидев, что ему удалось сотворить, Маркоун, ликуя, потряс в воздухе кулаком.

Джеринстурн Элмернский, гостиница «Огненная волна» и несколько расположенных поблизости зданий прекрасного Силптара исчезли во взметнувшемся пламени, прогремел взрыв, подбросивший не успевших вовремя удрать горожан, словно тряпичных кукол; их било о стены, кожа их лопалась, как кожура гнилых плодов. А огонь бушевал над Сверкающим Городом, издавая неровный звенящий гул, который жителям Силптара предстояло слышать еще не один час.

Ночной червь дергался и извивался в помутившемся горячем воздухе, но Маркоун заставлял его держаться на месте, дожидаясь, пока дым и пыль достаточно рассеются, — он хотел убедиться в том, что из подвалов гостиницы не выберутся никакие хитрые негодяи, которые потом будут трепаться направо и налево об опрометчивом налете магов, сидевших на ночных червях.

Снизу, из города что-то стремительно вылетело и взорвалось совсем рядом. Ночной червь свернулся кольцами, забил крыльями и чуть не упал.

Следующая магическая атака была предпринята с другой улицы, а потом еще с одной. Можно было подумать, что Силптар битком набит разгневанными магами, желающими отомстить летевшему по воздуху человеку за пережитые волнения.

Маркоун поспешно создал вокруг себя защиту, и почти сразу же рассыпавшиеся по невидимому щиту яркие звезды сказали ему, что щит успели проверить на прочность. Это сделал бородатый мужчина в кожаной одежде, стоявший в переулке неподалеку от того места, где совсем недавно находилась гостиница. Еще один человек в пестрой до безвкусия мантии из тех, что любят носить обитатели далекого Каррагласа, испытующе взглянул на бородача, но уже в следующее мгновение встал рядом с ним и принялся помогать, швыряя в небо собственные заклинания. Когда вокруг мечущегося и бьющегося ночного червя стало тесно от вспышек, Маркоун внезапно почувствовал, что слишком занят для того, чтобы отбиваться при помощи колдовства от кого-либо, находившегося на земле… скажем, любого из двух, если не больше, десятков магов, которые теперь дружно метали в небо — то есть в него — огненные шары и стрелы.