Тая Ханами - По обе стороны Земли

– Тань, я проснулся! А скоро папа с мамой вернутся? - с места в карьер захныкал братик. - Когда у них этот отпуск кончится? И почему они мне не сказали, что уедут?

"Сколько ему годков-то исполнилось?", - думала я, глядя на сорванца. - "Совсем большой уже стал, я его карапузом помню…"

– Скоро уже, скоро, потерпи, совсем немного осталось! - постаралась напустить на себя веселость Танька. - Вы мне лучше скажите, юноша, - мастерски сменила тему она. - Вы все уроки выучили?

"Юноша" сразу подобрался, стал деловито рассказывать, как он решил сложную задачу о двух ведрах, трех мальчиках, и шести килограммах груш. Сам!

Я с тоской смотрела на эту сцену, понимая, что парень не маленький, не забудет родителей и за год. Так что тяни, не тяни, а правду сказать все равно придется. Но как? Боже, ну почему у меня так мало жизненного опыта? Может, им из Екатеринбурга все же куда-нибудь убраться, обстановку сменить?

Я повернулась к металлисту. У того на лице тоже была отображена усиленная работа мысли - небось, озадачился не меньше моего. У меня вдруг появилась надежда: вдруг он меня намного старше, и знает, что делать? И, собственно, сколько ему лет-то? Казалось, что около тридцати. А вдруг больше? Вон, Жозефина на семнадцать выглядит. А самой уже двадцать восемь…

– Пойдем-ка, выйдем, - приобнял меня за плечи товарищ. - Мы на пару минут, - пояснил он дернувшейся было Таньке. - Скоро будем.

– О! - только сейчас обратил на нас внимание мальчишка. - Тань, у нас гости?

– Да, знакомьтесь, юноша, это моя подруга из университета, Лиса. А это Илья.

– А меня Дима зовут, - важно сказал мальчишка. - А у вас мотоцикл есть? - загорелись его глаза.

– Он у меня на байках помешан, и всем, что с ними связано, - смутилась Танька. - Пропустите гостей, юноша.

– Отчего же, у меня есть мотоцикл, - сел на корточки металлист. - А тебе какие нравятся? Спортивные? Или чопперы?

Димка тут же оживился, начал сыпать малопонятными терминами, смешно взмахивая при этом длинной челкой, постоянно лезшей в глаза. Я перевела взгляд на Таньку. С той можно было писать картину маслом под названием "Что делать?"

Или, нет, все же "Что делать?!!!"

– Ну, подруга моя э-э-э, боевая, что скажешь? - осведомился металлист, едва за Танькой, поведшей Димку в секцию дзюдо, закрылась дверь. - И, ответь мне, наконец, на вопрос, как тебе это удается?

– Что именно? - непонимающе воззрилась на металлиста я. - Ты о чем?

– О твоей потрясающей, ни с чем не сравнимой способности влипать в неприятности, - с каким-то даже удовольствием в голосе ответил металлист.

– Можно подумать, это я была смертником в той машине, что вылетела ночью на встречку при глухом повороте, из-за которой погибли Танькины предки! - вмиг вызверилась я. - Да что ты вообще о себе возомнил?! То врешь нагло, и я не знаю, куда себя со стыда девать. То теперь обвиняешь не пойми в чем?

Меня понесло.

Но, все же я не до конца потеряла над собой контроль, потому что, во-первых, не стала швыряться фаерболами в квартире пострадавшей подруги. А во-вторых, в процессе ответа у меня подспудно зрела уверенность, что Илюха сейчас встанет, повернется спиной, и уйдет, куда глаза глядят. Навсегда. Потому что боевые товарищи, не умеющие себя держать в руках, никому не нужны. И это будет к лучшему, потому что после подобного безобразия уже мне будет стыдно смотреть в его наглые, карие, подчас практически черные,…

Но он, как выяснилось, не ушел. Отнюдь.

– Ой! Ты чего делаешь? - опешила я. - А ну-ка, отпусти меня немедленно! И нечего тут цирк бесплатный устраивать, все равно зрителей нет!

– Не-а! - прямо глядя мне в глаза, ответил металлист. - Не отпущу, пока не пойму, что ты, наконец, успокоилась.

– А ты разве не уйдешь? - брякнула я, опуская взгляд.

– Куда? - пришел черед изумляться металлисту.

– Ну, это… - покраснела я, - э-э-э…

– А, совесть замучила! - радостно сказал хвостатый нахал. - Ну вот, теперь тебя можно и выпустить! Впрочем, нет, я передумал! Мне и так хорошо, и роль подучу получше… Тише ты, не пихайся, драгоценная моя, все ведь равно бесполезно!

Я прекратила тщетные попытки вырваться из железных объятий - потому, что вовремя вспомнила о совместных тренировках под руководством волхва Терентия. А то, может быть, и рискнула бы побороться, уж больно злая была. Вместо этого вдохнула глубоко, успокоилась, подняла на металлиста глаза…

– Ой! - съежилась я, насколько позволяла ситуация.

Илюха смотрел на меня так, как…

"Как любой нормальный мужчина смотрит на понравившуюся ему женщину", - не дала я себе убежать от истины, - "и к которой он испытывает нечто большее, чем банальное влечение", - на автомате закончила я анализ.

Ничего не могу с собой поделать, всегда "препарирую" мужские взгляды, и не тороплюсь отвечать взаимностью. Привычка эта появилась у меня после первого любовного облома, когда мне пришлось выбираться одной из Хибин. Я тогда подвернула ногу (слава богу, не сломала), и та за считанные минуты расползлась так, что уже не влезала в кроссовок. Мой парень, с которым мы вдвоем отправились в так сказать, романтическое путешествие, ушел за подмогой на базу КСС. Даром, что до нее было рукой подать, мы чуть-чуть до нее не дошли. Ушел, и не вернулся - напился "за знакомство", как потом выяснилось, встретив у спасателей группу туристов. А там и девица бойкая подвернулась, и… И друг сердечный забыл, зачем пошел. Короче, поняла я, отмахиваясь от комаров всю белую ночь, что ко мне уже никто не придет.

Сунула я тогда ногу по голень в муравейник, доскакала метров сто до ручья, и, роняя слезы, смотрела, как вода уносит ни в чем не повинных жителей леса. Через час я поняла, что придется идти одной. Через полчаса пошла.

А отек у меня прошел - спасибо безвинно погибшим муравьям.

…И вот теперь Илья решил проявить свои чувства. Все это случилось как-то неожиданно, если честно. Я привыкла относиться к металлисту, как к другу, порой занудному, порой не в меру заботливому, порой раздражающе снисходительному. Но и на редкость надежному, это у него не отнимешь. Но… Сотни вопросов разом возникли в моей голове.

Так он что, не притворялся все то время, что мы в гостях? У него взаправду ко мне какие-то, отличные от равнодушия, чувства имеются? Я оглянулась в поисках спасительной Таньки. Да нет, она еще часа через полтора только вернется… Значит, все эти "лисята", и в самом деле, мне были адресованы? А это его необъяснимое смущение у суккуба? Да любой мужик на его месте себя образцом высокой духовности считал, а он, вишь, глаза на меня поднять боялся. Неужели Жозефина была права? И, причем тут она? Я-то сама что чувствую?!