Линн Флевеллинг - Тайный воин

— Будут и другие, — заверила его Айя. — И не снимай со счетов Эйоли. Возможно, он не гений, но свое дело хорошо знает. Думаю, он мог бы даже присматривать за Тобином в столице. Конечно, это рискованно, но он привлечет куда меньше внимания, чем мы с тобой.

Аркониэль подпер голову рукой и вздохнул.

— Я скучаю по Эро. И по нашим с тобой путешествиям.

— Я знаю, но ты сейчас делаешь очень важное дело. Да и Лхел, наверное, не дает тебе пропасть в одиночестве? — добавила она, подмигнув.

Покраснев, Аркониэль промолчал.

Айя хихикнула, потом показала на его правую руку, заметив отсутствие мизинца.

— Что произошло?

— Вообще-то это был счастливый случай. — Аркониэль горделиво поднял руку; благодаря поварихе рана отлично зажила. Новая кожа была еще розовой и нежной, но Аркониэль уже перестал обращать внимание на свое увечье. — У меня есть замечательные новости, но все это легче показать, чем объяснить.

Он порылся в кармане и достал волшебную палочку и монету. Начертив в воздухе чары, он создал черный диск размером с кулак и расположил его плоскость параллельно полу. Айя чуть наклонилась вперед, с интересом наблюдая за тем, как он эффектно взмахнул монетой, словно фокусник, и бросил ее в диск. Монета исчезла, а черная дыра сразу закрылась. Аркониэль усмехнулся.

— Поищи в своем кармане.

Айя сунула руку в карман и достала монету. На ее лице медленно проявилось удивление.

— Во имя Света… — прошептала она. — Во имя Света! Аркониэль, я никогда ничего подобного не видела! Это Лхел тебя научила?

— Нет, это те чары, над которыми я так долго работал, помнишь? — Он начертил в воздухе символ чар окна и позволил Айе заглянуть в «туннель», чтобы увидеть Нари и повариху, сидевших у окна и что-то вязавших. — Это было начало, но я кое-что добавил и теперь могу эти чары использовать по отдельности.

— Но твой палец?

Аркониэль подошел к письменному столу и достал из ящика со свечами тонкую свечку. Снова начертив в воздухе чары, он наполовину погрузил свечку в дыру, а потом показал Айе оставшийся огрызок. Айя сунула руку в карман и извлекла оттуда недостающую половину.

Аркониэль поднял руку, показывая Айе искалеченный палец.

— Один-единственный раз я проявил неосторожность. Ну, пока единственный…

— Великая Четверка, ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Каких размеров ты можешь делать это… это… Как ты это называешь?

— Туннель в воздухе. Я могу сделать его таким большим, что пройдет собака, если ты об этом, но толку в том никакого. Я ставил опыты на крысах, они вываливаются с другой стороны искалеченные. А маленькие твердые предметы отлично переметаются. Ты только вообрази: можно переправить что-нибудь отсюда в Эро в мгновение ока! Я, правда, пока не пробовал такие огромные расстояния, но, уверен, обязательно получится.

Айя взглянула на остаток свечи и монету.

— Ты ведь не учил этому Колина или мальчика?

— Нет. Они видели, как я это делаю, но чар не знают.

— Это хорошо. Ты вообще представляешь, какую опасность это может представлять в дурных руках?

— Да, я понимаю. Все равно еще надо много работать.

Айя обхватила ладонями его искалеченную руку.

— Наверное, это милость провидения, что так хорошо все обошлось. И послужит тебе напоминанием на всю жизнь. Но я все равно горжусь тобой! Большинство из нас только и делают, что учатся чужой магии, редко кто создает что-то новое.

Аркониэль сел и отпил глоток вина.

— На самом деле нужно благодарить Лхел. Я бы ни за что не додумался без ее науки. И еще она посвятила меня в тайны магии крови. Айя, это просто удивительно и никакого отношения не имеет к некромантии! Так что пора нам перестать так дурно думать о народе с холмов и поскорее постигнуть их науку, пока они все не вымерли.

— Может быть, но сможешь ли ты доверять тому, кто обладает властью над мертвыми, как Лхел?

— Да это совсем другое!

— Знаю, но ведь и тебе известно, почему этот народ был изгнан. И не позволяй своей привязанности к одной ведьме закрыть тебе глаза на все остальное. У Лхел достаточно причин не показывать тебе темную сторону своей силы, но эта сторона есть, поверь мне. Я ее чувствую. Но все же твои успехи великолепны. — Айя коснулась его щеки, и в ее голосе зазвучала нотка печали. — И ты добьешься еще большего. Много большего. А теперь расскажи мне о Витнире. Вижу, он тебе нравится.

— Да говорить-то особо и нечего. Из того, что удалось выпытать у него мне и Нари, ясно, что он жил так же, как живут все дети на городских окраинах. Но ты просто не поверишь, как он быстро учится всему, что я ему показываю!

Айя улыбнулась.

— И как тебе нравится иметь собственного подмастерья?

— Подмастерья? Нет, он пришел с Колином. И принадлежит ему.

— Нет, он твой. Я это увидела в ту самую минуту, как он посмотрел на тебя там, в холле.

— Но я не выбирал его, я просто…

Айя рассмеялась и похлопала его по колену.

— Вообще-то я впервые вижу, чтобы подмастерье выбирал мастера, но он твой, и неважно, сумеете вы с Колином договориться или нет. И не пренебрегай им, мой милый. Мальчик станет великим волшебником.

Аркониэль медленно кивнул. Он, правда, никогда не думал о Витнире именно в таких выражениях, но теперь, когда Айя произнесла это, он понял, что она совершенно права.

— Я поговорю с Колином. Если он согласится, ты будешь свидетельницей?

— Конечно, дорогой. Но ты должен все уладить завтра утром.

Сердце Аркониэля упало.

— Ты так скоро уезжаешь?

Айя кивнула.

— Еще очень много дел.

С этим спорить не приходилось. И они допили свое вино в молчании.

К облегчению Аркониэля, Колин ничего не имел против того, чтобы разорвать свою связь с Витниром, особенно когда Аркониэль предложил ему интересную компенсацию за потерю. Витнир не произнес ни слова, но просто сиял от счастья, когда Айя привязала его руку к руке Аркониэля шелковым шнуром и произнесла благословение.

— Даешь ли ты клятву волшебника своему новому мастеру, дитя мое? — спросила она.

— Даю, если ты мне объяснишь, что это такое, — ответил Витнир, широко раскрыв глаза.

— Мне было не до этих пустяков, — пробормотал Колин.

Айя окинула его пренебрежительным взглядом и мягко заговорила с мальчиком:

— Сначала ты должен поклясться Иллиором Светоносным. Потом ты поклянешься своими руками, сердцем и глазами, что всегда будешь повиноваться своему наставнику и служить ему, насколько хватит твоих сил.

— Клянусь! — пылко воскликнул Витнир, касаясь лба и груди, как показала ему Айя. — Клянусь… клянусь Иллиором, и моими руками, и сердцем, и…