Александр Анфилатов - Изумрудная долина (СИ)

Силыч положил сверток на стол и аккуратно развернул.

— Она ещё с гражданской… не расстрелянная, дед с ней на медведя ходил…

— Видал я её, — протянул Борис, — а мой карабин Олег отобрал…

— Не доверял, видно, — заметил Силыч, кривясь в усмешке, — шибко ты у нас впечатлительный! Чуть что, палить начинаешь!

Ярослав взял в руки винтовку, осмотрел. Обычная трехлинейка, таких были миллионы. Какими путями она попала к староверам, один бог знает. «Впрочем, — думал он, — в сибирских лесах без хорошего оружия — никак». Вся в смазке, видно, давно не пользовались. Пять десятков патронов в стандартном ременном патронтаже. Самому ему никогда не приходилось ни стрелять из такой, ни даже держать в руках. Единственное, в армии у них в батарее были карабины, типа берданы, для строевой службы, но стреляли из них мало. Ярославу лишь раз удалось стрелять из карабина, а так всё АКМ и ПМ.

Он проверил работу затвора, вернул Борису:

— Когда дойдет до дела, подбери себе место, откуда будет хорошо просматриваться поле боя. Это, вероятно, одно из деревьев на берегу. Расстояние будет небольшое, метров сто–сто пятьдесят. Попади ему в лоб с первого выстрела! Желательно! Иначе может заметить и… сам понимаешь. Будь осторожен и точен. В помощники возьми столько людей, сколько потребуется, чтобы быстро подняться или быстро сменить позицию. По отношению к колдуну ты — наша единственная надежда. Не подведи!

Борис положил винтовку обратно на стол, о чём‑то задумался.

Ярослав, в свою очередь, закинул её краем тряпицы со словами:

— Прикройте, вдруг ненароком кто войдет, и постарайтесь сохранить всё в тайне, особенно от местных…

Аккуратно завернув оружие, братья покинули оружейную. Вслед за ними вышел Ярослав. Теперь он был полностью вооружен, и оставаться в крепости больше не было никакого резона, тем более лошади уже подготовлены. Единственное, что оставалось, это одна идея, которая только сейчас, после разговора с Ерофеем и Борисом, осенила его: «Лук Энолы не помешает в бою. Миэле прекрасно стреляет и, вероятно, не откажется от участия, ведь бурути для неё враги не меньше, чем для колонистов. Даже если она, как Борис, будет стрелять с расстояния (Ярослав ни за что не поставит своих женщин в строй, только если будет вынужден, как это было с Анной на севере, но с тех пор многое изменилось), потери врагов могут быть значительными.

С такими мыслями он предстал перед Энолой. Как и большинство обитателей крепости, она в этот момент была во всеоружии. Вещи, обычно сложенные в стопки на сундуках и в корзинах, сейчас в беспорядке валялись, разбросанные на постели. Горит с луком и стрелами стоял, прислоненный к столу. Около десятка запасных торб, набитых до отказа стрелами, ждали своей минуты.

Сама Миэле собирала походный саквояж, или нечто более похожее на легкий ранец, плотный и прочный, из дубленой кожи пестрой расцветки, как и вся одежда Энолов, предназначенная для леса. Одета она была не совсем обычно: в стандартный костюм воина, немного великоватый (вероятно, брата), слегка потёртый и явно не новый. В таком виде её с легкостью можно было принять за подростка или мужчину щуплого телосложения.

— Вижу, Ваша светлость собрались на войну, — с легкой усмешкой сказал Ярослав, войдя в свою бывшую спальню после вежливого стука о косяк дверного проема. Специальные помещения для заложницы всё ещё не были готовы, несмотря на прилагаемые усилия.

Миэле взглянула на него вопросительным взглядом:

— Ты мне выделил место в строю воинов, но главный лучник приказал остаться с женщинами…

— Он правильно поступил! У нас многие женщины могут стоять рядом с воинами, но не на этот раз. Крепости нужна защита, а все мужчины уходят, здесь остаются только старики, дети и женщины. Твой лук может стать незаменимым на стенах. У нас ненадёжные союзники. Однако в крепости остаются заложники. Кто может гарантировать, что во время боя войо не попытаются их освободить.

Миэле склонила голову:

— Не надо меня жалеть, я знаю, это твой приказ! Ты боишься за мою жизнь?

— Да, мой приказ, но для всех женщин. Анна тоже остается, а она уже участвовала в нескольких боях.

— Пусть я и не была в настоящем бою, — упрямо доказывала Миэле, — но стреляю в сто раз лучше всех твоих воинов!

— Хорошо, — неожиданно быстро согласился Ярослав, его собственное желание удачно совпало с намерениями Энолы, — однако обещай вести себя благоразумно, в свалку не кидаться, отстреливать бурути издалека и выполнять приказы командиров.

Миэле слегка удивилась резкому изменению положения, пожала плечами:

— Я согласна…

— В таком случае тебе следует спешить, лучники, вероятно, уже покинули крепость. Тебе надлежит их догнать.

Энола, услышав слова одобрения, быстро скидала оставшиеся вещи в ранец, закинула на плечо вместе с кучей торб и горитом, одновременно на ходу пытаясь опоясаться ремнем с кинжалом. Видя, сколь нелепый вид вызывает молодой боец любой армии, даже если он Энол или Энола, Ярослав с мудрой усмешкой подхватил те из вещей, что Миэле ещё следовало на себя нацепить, надеть, зашнуровать, со словами: «Я тебе немного помогу». Он закинул на плечо легкий, но широкий щит лучника из тех, что были приобретены ещё в Агероне, легкий шлем из наследия Энолов и нечто самодельное, похожее на чешуйчатый панцирь, из нескольких слоев небеленой материи с нашитыми на них металлическими пластинами. Такой вот сборной солянкой были вооружены люди, остающиеся в крепости. Они на пару прошли переходами и коридорами прямиком к пропилеям, минуя центральные двери дворца и цитадели.

Перед главными воротами их ждали осёдланные кони. Труба держал заводную лошадь. Почувствовав присутствие седока, Сокол завертел задом, не позволяя человеку сесть в седло, но Ярослав, жёстко держа за узду, подтянул морду к себе, громко прикрикнув на капризное животное:

— Стоять!

Конь, поняв, что воли ему не будет, смирился, виновато тыча мордой в плечо хозяина.

Ярослав подцепил к седлу щит и шлем, перекинул чешуйчатый панцирь через седло, повел в поводу. Сокол весело зашагал, потряхивая гривой. Миэле поспешала следом, увешанная торбами, как бес склянками.

В воротах их провожали Анна и Галина, жена Станислава. В отсутствие мужчин они были за старших.

В крепости, помимо пятого женского взвода, оставалось до двадцати воинов–мужчин, что находились на время чрезвычайных обстоятельств также под властью Галины.

Надежда на защиту крепости столь малыми силами возлагалась в основном на те скорпионы и крепостные арбалеты, что уже стояли на стенах за прочными щитами из брусьев. Ярослав не преминул упомянуть их в прощальном наставлении «гарнизону»: