Джеймс Клеменс - Ведьмин огонь

Бол провел пятерней по бороде и пожал плечами:

— Ответ лежит впереди.

Елена, обрадованная тем, что с нее сняли такую ношу, с облегчением вздохнула и позволила себе обернуться назад. У стены неподалеку возникла тень: волк был по-прежнему рядом. Бедное существо, должно быть, он намучился не меньше, чем они, и теперь верит, что они помогут ему выбраться из этого подземного лабиринта! И они его не обманут!

— Тогда пошли, — вздохнул Эррил. — Если им нужен только я, то вас они, быть может, пропустят беспрепятственно.

— Нет, мы выйдем только все вместе, — отрезал Бол.

— И волк, — добавила девочка, но на эти слова никто не обратил внимания.

И путники снова пошли по туннелю, Эррил впереди, Бол и Елена сзади, а волк немного поодаль, следом. Фонарь, выкрученный до отказа, едва давал слабый свет, но сокол, дремавший на плече, продолжал светиться холодно и ярко.

Елена то и дело оборачивалась, проверяя волка. Зверь подождал, пока они отойдут на приличное расстояние, и несколькими прыжками перебрался к новому убежищу, где опять спрятался в тени. Но приближающийся свет лишал его этих убежищ, и волк нервничал все больше. Только теперь девушка смогла получше рассмотреть их странного спутника и очень удивилась, обнаружив, что шкура у него вовсе не черная, как ей показалось у ручья, а испещрена коричневыми и золотыми полосами. Шерсть лоснилась в густом свете, а миндалевидные глаза янтарно горели. С ногой же дело обстояло все хуже; волк каждый раз вздрагивал от боли, задевая рану. Вот бедняга!

Глядя на волка, Елена видела, что и он следит за ней, изучая и наблюдая. И вот в один момент их глаза встретились, и в ту же секунду Елена почувствовала, как голова у нее слегка закружилась, а правая рука стала горячей. Она ощутила и его родной дикий лес и то, как он рвется отсюда прочь, в родные дубравы. Стены пещеры исчезли, они с волком остались вдвоем во всем мире. В голове у нее возникла отчетливая картина. Птенец выпадает из гнезда и падает на землю, но прежде чем упасть, вдруг расправляет свои слабые крылышки и взлетает. И птенчик становится могучим орлом, и крылья его заслоняют солнце и обнимают весь мир.

Но виденье исчезло столь же быстро, как появилось, снова вокруг были стены и темнота, и сзади сверкали янтарные глаза. Елена поскользнулась.

Ее успел подхватить дядя:

— Осторожней, родная.

Но вряд ли девушка слышала его слова, поскольку так и не могла отвести глаз от странного волка. Что это было? Елена протерла глаза, но волк не исчез, а все так же смотрел на нее из своего очередного укрытия. Каким-то образом она знала, что волк тоже знает все, только что происшедшее с ней, и видел картинку с птенцом и орлом. Но вдруг желтые глаза закрылись.

Нет, поняла в тот же миг Елена — волк не просто знает , это он сам и послал ей это виденье!

Но как? Зачем? Что все это значит?

Елена потянула Бола за рукав, прося остановиться:

— Волк… этот волк… он…

— Тихо, Елена, мы уже почти пришли.

Но она успела заметить, как при ее словах Эррил внимательно взглянул на волка, и лицо его исказила злая гримаса, словно он подумал, что волк хотел напасть на них. Однако, увидев, что зверь спокойно стоит в тени, старый воин вопросительно посмотрел на девочку.

Она же словно проглотила язык. Как выразить словами то, что с ней только что случилось? Так и не получив ответа, Эррил вновь отвернулся.

Дядя же смотрел только вперед, где из-под каменной арки сиял слепящий свет, обозначавший выход из туннеля.

— Какая красота! — мечтательно произнес он.

Только теперь эту красоту заметила и Елена.

— Ну, посмотрим, что же там, — и Бол подтолкнул Эррила вперед.

Но теперь Эррил сам шел осторожно и медленно, словно опасаясь того, что вот-вот должно было открыться его взгляду. Елена тоже почувствовала, что ноги ее не хотят идти, но не из страха, а словно им мешал идти сам свет, ставший густым и плотным, как ветер. Приходилось теперь идти, согнувшись и напрягая все силы.

— Очень, очень интересно, — пробормотал за ее спиной Бол, который тоже едва продвигался вперед.

Эррил даже поднял к глазам руку, защищаясь от света. Волк сзади тоже шел, боязливо ступая уже по освещенной части туннеля. Теперь не было ни теней, ни камней, и прятаться было негде. Волк крался, прижав уши плотно к голове, а голову к земле, но неожиданно резко остановился.

Он задрожал, сделал еще один нерешительный шаг, но в этот момент свет затопил его полностью, и тело его словно задымилось. Волк-сайлур шагнул еще раз, явно преодолевая боль, вытянув шею и дрожа еще больше. Елена ахнула. Теперь все волчье тело превратилось словно в густой сироп, а свет все продолжал вымывать из него волчью форму. Теперь перед нею оказался лишь какой-то расплавленный воск, непонятная масса.

И только то место, где были глаза, все еще оставалось нетронутым, и эти безумные прекрасные глаза смотрели на девочку из дымящейся неопределенной массы.

Елена попыталась рвануться к ним, но не смогла, словно сама превратилась в камень и непонятным образом почувствовала, что это лишь продлит мучения волка. Однако тот сделал шаг, другой назад — и снова превратился в волка с ушами, хвостом и шерстю, как ни в чем не бывало. Елена ничего не понимала и ничего не могла бы даже рассказать. Волк с тоской смотрел, как она уходит за дядей под арку слепящего света. Но теперь она знала, что это не волк. И ей стало до боли грустно.

— Сладчайшая матерь! — воскликнул вдруг Эррил, и Елена с надеждой обернулась к тому, который, как она заметила, тоже видел превращения волка. Но Эррил уже смотрел в другую сторону, стоя с поднятой единственной рукой прямо под световой аркой. И вдруг он рухнул на колени.

— Нет, Сладчайшая Матерь, только не это! Все что угодно, только не это!!! — закричал он. — Только не здесь! Только не после стольких мучений!!!

— И где же… шссс… дитя? — подступая все ближе к Рокингему и вгрызаясь в остаток конского крупа, спросил скалтум.

Не в силах выдержать запаха, Рокингем отступил на шаг в сторону нюмфаи. На губах Нилен появилась презрительная улыбка, но он спокойно протянул к ней руку. Рокингем понимал, что женщина в любой момент может рвануться прочь и тем испортить его план. С этими лейтенантами можно действовать только обманом! И Рокингем показал Нилен открытую ладонь, прося о молчании.

Но нюмфая только презрительно дернула плечом:

— Ты ничтожный жук, роющийся в отбросах, — выплюнула она ему в лицо, явно думая, что он собирается продавать их. И он бы действительно непременно так сделал, если бы только это спасло ему жизнь — но сейчас речь шла не об этом.

Тогда Рокингем рискнул отвести взор от скалтума и посмотреть прямо в лицо Нилен, придав при этом голосу интимную нотку откровенности. В Блекхолле частенько поговаривали, что лейтенанты не слышат низких тонов, поскольку их уши, как у летучих мышей, различают лишь высокие звуки. Но вне зависимости от того, было ли это правдой или пустыми сплетнями, шанс оставался, и Рокингем предпочел сказать глухо: