Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

И правда. Начинает. Вашади добилась того, чего желала. Сколько сейчас лет ее ребенку? Около восьми? Столько же, сколько Юлеми. Интересно, на кого он похож?

«Не на тебя, это точно…» — тихий смешок.

На мать?

«Отчасти… Белые волосы и красные глаза у людей появляются очень редко…»

Значит, он похож на отца.

«Как предначертано и осуществлено…»

И все же, с твоей стороны было жестоко оставлять меня один на один с…

«Истомившейся женщиной? А кто утверждает, что вы были одни?..»

Ты… подглядывала?!

«Конечно, нет: смотрела во все глаза!..» — невидимый рот явно растягивается до ушей в довольной ухмылке.

Ты…

— Это у тебя щеки на солнце обгорели или к ним кровь прилила? — Осведомился Бэр, участливо приподняв брови.

— Вы еще здесь? А ну, марш на работу!

Выпроводив гогочущих сорванцов (Румен участие в общем веселье не принимал, видимо, еще мало интересуясь постельными утехами в силу возраста и горы других забот, а вот брюнет и рыжик вовсю заливались смехом, представляя, что могло происходить в той самой пустыне, где я нашел женщину… хотя не думаю, что их фантазии хватило на все подробности), я отправился к ближайшему колодцу за водой. Раз уж не могу пить «сладкую», надо попробовать порченую. А то придется переходить на ром, как знакомый мне капитан.

Внешний осмотр показал только наличие мутной взвеси, в течение получаса оседающей на дно сосуда белесым осадком. Но вода прозрачной не становилась, напротив, приобретала заметный зеленоватый оттенок. Как будто в ней плавали мельчайшие частички тины. Впрочем, тиной она отдавала и на вкус, а еще казалась слегка подсоленной. Похоже, и в самом деле, тот пласт пород, в котором находятся водяные линзы, соприкоснулся с морем. Но не так уж противно пить эту воду. Непривычно? Да. Но не смертельно: я спросил Юлеми, и та подтвердила, что домашний скот поят из прежних колодцев, и животные чувствуют себя вполне хорошо. Да и для хозяйственных целей пользуются городской водой.

— Почему же люди рвутся пить именно ту, сладкую?

Девочка удивленно расширила глаза:

— Так она же вкуснее!

Логично. Зачем глотать через силу невесть что, если перед тобой разложены изысканные яства? Жаль только, что мне творения местного повара не нравятся…

Мэтт попробовал зеленоватую воду и кивнул:

— Пить можно.

— Что ж, тогда оставим все, что набрали, для Юли. Согласен?

Молчаливое пожатие плечами.

— Кстати, о девочке. Как у тебя обстоит с лекарским делом?

— То есть? — Темные глаза мага чуть сузились.

— Ты можешь определить, чем она больна?

Белобрысая голова устало качнулась:

— Да какая болезнь, о чем ты? Жрать у них дома нечего, отсюда и все недуги. Ей молока надо парного, фруктов, мяса жареного с кровью… Восемь лет, а выглядит совсем крохой.

— Считаешь, в этом все дело?

— А в чем?

Я не ответил, думая над словами Мэтта и поглядывая на ребенка, торопливо глотающего из чашки привезенную воду.

Действительно, крайне тщедушная. Наверняка, голодает, а в таком возрасте вынужденный голод может свести в могилу и совершенно здорового человека. Ну, ничего, парни немного подзаработают, да и лето почти у порога: подкормится, маленькая. Других способов помочь все равно не вижу…

Оставив мага и девочку дома отдыхать после праведных трудов по наведению относительного порядка (размели пыль по углам, да выкинули истлевшие тряпки), я повесил на плечо сумку и объявил, что удаляюсь на природу с целью приобщиться к мудрости предков. Жадный взгляд Мэтта свидетельствовал, что белобрысый тоже не прочь взглянуть, какие чудеса прячутся за обложкой покусавшей его книжки, но возражений не последовало: кому, как не магу понимать, что личные записи неприкосновенны.

Свернув по берегу вправо от портовых построек, я потратил битых три четверти часа, но нашел ложбинку, из которой недавно ушло солнце, и расположился на не успевших сильно нагреться, но и не промозгло сырых камнях, которые из-за близости моря каждую ночь наверняка покрывались потом росы.

Несмотря на ранний час, воздух уже казался похожим на горячий сироп. В тени береговых холмов еще можно было дышать, но представляю, как тяжело будет парням в каменоломне. Там ведь еще и пыли целые тучи… Надеюсь, меня не слишком сильно возненавидят. Хотя, Бэр после моего опрометчивого обещания снабдить его эльфийским луком, будет стараться за двоих. И придется держать слово. Что ж, пойду на поклон к Кэлу или Кайе: уж они-то знают, где взять «радугу». Лучше, конечно, было бы сделать на заказ… Ладно, потом подумаю, а сейчас займусь делом.

Я достал из сумки книгу и открыл на первой странице.

«Три Стороны Зеркала» — представилась она мне, подмигивая кривой припиской, сделанной, судя по всему, отнюдь не автором: «А нужна ли тебе Третья Сторона, если ты и с двумя первыми не справился?».

Хм. Выглядит, как предупреждение. Но если Ксо уверен, что мне нужно прочитать книгу, прочитаю. Я ведь не обещал вникать в прочитанное? Не обещал. Только пробегусь глазами и…

Но «пробежаться» не получилось: чтение захватило меня целиком и полностью. И не в последнюю очередь этому способствовала раскинувшаяся передо мной изумрудно-зеленая гладь застывшего моря.

«Взгляни на зеркало, мой друг. Что ты видишь? Нет, не так! Я же просил посмотреть НА, а не В! Неужели трудно понять разницу? Трудно? Тогда послушай, в чем она состоит, и не спеши перебивать, пока не дослушаешь до конца.

Что есть зеркало? Предмет, позволяющий тебе увидеть, кто ты есть. Не разглядеть цвет волос и форму носа: это ты можешь узнать и без помощи зеркала, но отражающий всего тебя целиком, со всем внешним и внутренним, тем, о чем ты даже не подозреваешь. Но я говорю не о полированной пластине, которую красотки вешают на стену, чтобы любоваться собой. Я говорю о зеркале глаз. Только во взгляде, обращенном в твою сторону, ты можешь увидеть себя без прикрас.

Но не следует целиком доверяться чужому мнению на свой счет. Что делает зеркало? Оно поглощает исходящий от тебя свет и отправляет его обратно, однако даже на самой гладкой поверхности обязательно найдется хоть крохотный, да изъян, и искажения неминуемы. И только от мастерства и мудрости смотрящего зависит, станут ли легкие тени, вплетающиеся в отражение, грозовыми тучами, или же рассеются подобно утреннему туману.

У настоящего зеркала — зеркала жизни всегда три стороны, и первая из них — место и значение, которое ты имеешь в пространстве. Когда ты появился на свет, Пряди сплелись между собой, порождая узор, похожего на который не существовало и не будет существовать более… Вторая сторона — твое влияние на земли и души, в которых ты оставляешь свой след, ибо нельзя пройти по лугу, не приминая траву, и невозможно узнавать мир и населяющих его существ, не испытывая и не вызывая в ответ каких-либо чувств. Именно вторую сторону показывают взгляды, устремленные на тебя. Но твое понимание их значения образует третью сторону, самую опасную. Ведь так легко ошибиться, приняв свет в чужих глазах за отражение собственного света…