Варвара Шихарева - Ирийские хроники. Заговорённый

- И что же важное я не замечаю, Владыка?- пока ещё не ясная тревога заставила Олдена насторожиться.

-Людей... Ты прожил в Ленде уже несколько месяцев , но так и не обратил внимания на то, что здесь происходит. - теперь винн смотрел прямо в глаза горбуну. Лицо Озрика в лунном свете казалось странно осунувшимся. - Эта пара спокойных лет -всего лишь затишье перед бурей, амэнец. Некоторые из Старейшин так и не смирились с тем, что их вольная жизнь закончилась. Они ждут лишь повода, чтобы снова поднять головы!

Олден чуть заметно, зло прищурился. а его губы сложились в недобрую улыбку :

- Возможную измену можно задавить в зародыше...

Но Озрик на его слова отрицательно качнул головой:

- Это не Амэн - казнь по одному подозрению, без явного повода лишь настроит против княжеской власти тех Старейшин, которые сейчас к нам благожелательны. Да к тому же даст длинным языкам повод ещё раз поупражняться в злоречии! -произнеся эту тираду, винн упрямо тряхнул головой и продолжил. - Раскрой глаза, Олден! Из-за непомерной гордости половина Старейшин так до конца и не смирилась с тем, что княгиня оказалась сильнее и умнее многих из них, а уж брака с чужаком -северянином ей не простят никогда!

- Князь!..- Олдену очень не хотелось, чтобы Озрик продолжал. Откровенность винна, так же, как и эта лунная ночь таила в себе пахнущую тленом мглу, но пока ещё не всё было высказано, можно было надеяться, что ночные призраки никогда не вырвутся на свет...

- Сколько бы я не пролил крови за Ленд, всё равно останусь для них чужаком, но дело не в этом ...- Озрик горько улыбнулся.- Если б у меня было три жизни, я бы отдал их все за мою княгиню, но жизнь у меня всего одна, да и той немного осталось... -с этими словами Владыка снял с шеи оберег и протянул его Олдену. Небольшой оловянный молот Хозяина Грома был покрыт густой вязью рун, которые теперь пересекала глубокая трещина. Горбун осторожно провёл пальцем по разорванной вязи - большая часть ирийцев считала виннов такими же дикарями, что и скрульцев, но северяне могли найти общий язык со стихиями и читали их знаки лучше многих, обитающих в Ирии колдунов. Без этого им - живущим около Ледяной Пустоши и пускающимся в полные опасности плавания по Седому морю - было просто не выжить...

- Это всего лишь отслужившая своё побрякушка, Владыка. Не стоит придавать ей такое значение...- произнесённая горбуном ложь прозвучала с такой спокойной убедительностью, что в неё поверил бы кто угодно - даже он сам... Кто угодно, кроме Озрика!

- Мой оберег не побрякушка, Олден. Ты колдун и сам это чувствуешь! Я проживу ещё год. Может, немного меньше...- Синие глаза винна превратились в тёмные провалы. - Пообещай мне, что когда придёт срок, защитишь княгиню! Тысячники Кройстен и Рокхаг остались верны Нахимене в самые чёрные дни - не подведут и теперь, но они умеют сражаться лишь с явным врагом. В смелости и верности этих людей можно не сомневаться, но, к сожалению, они не Знающие, и даже не Чующие, а потому не смогут защитить Нахимену от того, от чего сможешь ты! Поверь , клыки у Старейшин Ленда такие же острые, как и у амэнских жрецов, но тебе - колдуну и алхимику , они будут по силам...

Сказав это, Озрик замолчал и отвернулся , вновь пристально всматриваясь в клубящуюся у крепостных стен тьму. Олден склонился на одно колено и прижав руку к груди тихо и твёрдо произнес слегка переиначенную им амэнскую клятву :

- Отныне моя жизнь принадлежит тебе и княгине, Владыка!

Поданная ему рука винна оказалась до непривычности твёрдой и тёплой ...

- Мне хватило бы и твоего слова, Олден. Я верю тебе...

Даже спустя много лет сотник так и не смог найти ответа на вопрос, догадывался ли Озрик о его чувствах к Нахимене или просто не нашёл в Ленде другого колдуна, которому мог бы доверять? Или винн, снедаемый тревогой за свою княгиню, смог ненадолго приподнять завесу будущего и увидел ещё не свершившиеся, но уже грядущее?

Рассказать об этом мог лишь сам Озрик но его уже давно не было среди живых - винн погиб через восемь месяцев после памятного горбуну разговора. Хотя после той ночи и расколовшегося оберега других дурных предзнаменований не было, Олден, послушавшись замечания винна, стал чаще выбираться в город. Теперь он внимательно вслушивался как в пьяный трёп пьянчуг в корчме, так и в тихие разговоры воинов в казармах, а рынок и весёлый дом мамы Зеру стали для него и вовсе неоценимымыми кладезями слухов и сплетен. Озрик был прав - для лендовцев он так и остался чужаком. Простой люд испытывал к нему неприязнь потому, что крепко хранил в памяти набеги его воинственных сородичей. Знать же по-прежнему считала князя выскочкой, и то , что отец Озрика был главою одного из сильнейших виннских родов ничего не меняло. С княгиней же было ещё сложнее. В глазах простолюдинов она выгодно отличалась от своего неудачливого дяди и непутёвого брата - её если и не любили, то по крайней мере уважали . Старейшины же молодую княгиню откровенно не жаловали - как за сам её брак с винном, так и за то, что выйдя замуж, она не отошла в тень, а правила Лендом с мужем наравне! Эта неприязнь пока что никак не проявляла себя, но Олден нутром понимал , что копящаяся в сердцах Старейшин ненависть рано или поздно толкнёт их на вполне определённые поступки.

Нахимена ничего не знала ни о разговоре мужа и Олдена, ни об обереге. Озрик скрыл от неё и то , и другое, считая, что ожидание неминуемого лиха может нанести его княгине вред больший, чем сама беда... Но, ничего не зная, Нахимена всё равно что-то ощущала. Смутные предчувствия то и дело тревожили княгиню, даруя неясные , размытые образы в беспокойных снах. Озрик же на все её страхи отвечал улыбкой и незаметно переводил разговор на что-нибудь другое. Так минуло ещё несколько месяцев, а потом вниманием Нахимены полностью завладела зародившаяся в ней жизнь...

Свет звёзд проникал в высокое стрельчатое окно, превращаясь в дрожащие на плитах пола мерцающие блики. В этом свете двое.

- Не уезжай... Умоляю! - чувствуя ,как на глаза наворачиваются слёзы, Нахимена ещё теснее принижалась к мужу. Ожидание ребёнка сделало её слабой и уязвимой, а скорый отъезд Озрика из-за начавшихся беспорядков на границе с Лаконом вновь всколыхнул дурные предчувствия.

- Я должен. - винн обнял жену. Поцеловал ее в непослушный локон у виска.- Всё вскоре образуется, Нами...

От утешения мужа смутное ощущение опасности переросло у княгини в предчувствие неминуемой беды и она уже совсем явственно всхлипнула:

- Не уезжай! .. Или возьми меня с собой. Я не стану обузой!

Озрик вздохнул и на миг зарылся лицом в тёмные волосы жены:

- Ты же прекрасно знаешь, что начнётся , если я не возглавлю войско... - его голос звучал до непривычности глухо - Взять тебя с собой я тоже не могу - слишком велик риск и для тебя, и для нашего ребёнка...