Альвина Волкова - Сказка для злой мачехи или в чертогах Снежной королевы (СИ)

— Не знаю, — пожала я плечами, показательно обойдя его кругом и встав рядом с Вигго, который с неприкрытым интересом слушал наш разговор, — поэтому и беру с собой.

Но Дилан не унимался.

— Ри, послушай, Ирон не переносит вида мертвых тел — ты и сама это знаешь…

— Кай жив, — зло глянула я на следопыта, — Он просто спит.

— Это тебе трупорез написал?

— Да. И не называй его трупорезом.

Мужчина криво усмехнулся и уже назло мне:

— Он трупорез.

— Ты сейчас ведешь себя, как Снежка, — понизив голос, зашипела я на брата Ринари, — но она ребенок и ей позволительно. Не называй Роди трупорезом.

— Трупорез? — приподнял здоровую бровь Вигго.

— Да, алхимик, которого Римма привела в замок, любит резать мертвые тела, — скорчил глумливую рожу следопыт, — Видел бы ты его коллекцию.

— Не слушай его Вигго, — для привлечения в себе полного внимания, коснулась руки вора, — Роди занимается изысканиями в плане анатомии живых существ. Это ради научного интереса.

— Ха, пересекался я с такими, — оскалился Вигго, словно вспомнил что‑то веселое — Даже тела подкатывал по сходной цене. Сначала думал чернокнижники, оказалось, э — э, как там его…, — Вигго нахмурился, а вспомнив, хлопнул себя по лбу, — Точно! Научное сообщество. К одному искуснику до сих пор ребят отправляю, чтобы заштопал или кости там собрал. Мертвые тела его уже не интересуют, говорит, не тянет. У него, кстати, тоже коллекция. Пальцы. Уши. Глаза. Опухоли всякие.

Соблаговоливший спуститься к нам Ирон мертвенно побледнел.

— Ри, — заговорщически, но громко зашептал Алекс, — походу здесь есть хирург. Круть.

— Надеюсь, он мне не понадобится, — пробормотала я.

Но сын услышал, и очень серьезно потребовал:

— Сплюнь три раза!

Я не без удовольствия поплевала, тем более что слева стоял Дилан. Грех не воспользоваться. И хотя прицельно я не целилась, следопыт отступил — во избежание, так сказать. Признаю, выходка детская, но, увы, я не смогла простить ему то чувство обреченной беспомощности, которое следопыт заставил испытать меня у башни. Воспоминания о том, что он намеренно лишил меня возможности говорить и двигаться, черной тенью угнездилась в моем сердце.

— Если все в сборе, — Вигго окинул он нас насмешливым взглядом, — то двинули.

— Пошли, — поправила я его, — или идем.

На лице бывшего вора проступил вопрос.

— Приличные люди идут, а не двигают, — с улыбкой, надеюсь, не слишком жуткой, объяснила я, — Привыкай.

— Эх — х, — тоскливо выдохнул Вигго и по привычке выдал, — Твою медвежью задницу.

— Ага, — не удержалась я от подколки, — ты еще при Хранителе такое скажи.

Лицо Вигго приобрело пепельный оттенок, и он громко проглотил слюну.

— Я понял. Идем.

У дома мэра Вигго попросил встать меня за спину Ирона и не высовываться пока он и Дилан не войдут в дом. Свое решение вор аргументировал тем, что Герда всем твердит, что в недуге мужа виновата недавняя гостья, и хотя прямых доказательств у нее нет, женщина уверена, что я — ведьма и меня нужно арестовать, допросить, а потом обязательно сжечь, потому что в живых ведьму оставлять нельзя. Н — да, вот тебе и добрая женщина, мать троих детей.

Дверь открыла Герда. Она выглядела так, словно готовилась к нашему приходу с особой тщательностью. На ней было роскошное синее шелковое платье с белыми кружевами, которое делало ее похожей на Снегурочку, высокая прическа, дневной макияж, фамильные драгоценности украшали ее тонкую шею, запястья и уши. Увидев Вигго, женщина просияла так, что мы с мужчинами почувствовали себя лишними, но только шок прошел я начала замечать, как напрягается бывший вор, понимающе — презрительно усмехается Дилан, и сокрушенно качает головой светлый маг. Вот — те нате! Я чего‑то не знаю?!

Дилан воспользовался гипнозом, и я вошла в дом незамеченной. Судя по тому, что детей не было ни слышно, ни видно, их либо закрыли в комнате, либо отправили к бабушке с дедушкой, что вероятнее. Поднявшись на второй этаж и проследовав до покоев Кая, я задержалась у приоткрытой двери в комнату хозяйки, отмечая непривычный беспорядок. Одежда была раскидана, пустые коробки валялись на полу, а цветные шелковые ленты пунктирными линиями пересекали комнату до самых дверей. Темное кошачье любопытство потянуло заглянуть меня внутрь, но Дилан весьма грубо захлопнул дверь прямо перед моим носом, и указал на дверь в комнату Кая, где стоял Вигго и хмурился.

— Иду, — буркнула я и протиснулась между мужчиной и дверным косяком, без злого умысла оттоптав тому обе ноги, так как Вигго не сразу сообразил, что меня, из‑за моих габаритов, разумнее было пропустить первой или хотя бы не стоять в дверях.

Выражение лица его сразу стало мученическим, хотя и жутковатым из‑за побагровевшего шрама.

— Извини, — обронила я и подошла к постели.

Кай спал. Переодетый в пижаму в бледную синюю полоску, нелепый ночной колпак, заботливо укрытый одеялом, он, тем не менее, не выглядел безмятежным: веки подрагивали, глазные яблоки метались из стороны в сторону, а на висках проступили крупные бисерины пота. К тому же бледные пальцы сжимали край одеяла, а в теле чувствовалось напряжение.

— Кошмар, — определил Ирон, встав у меня за спиной.

Вигго обошел хозяйскую кровать с другой стороны и встал напротив.

— Раньше он спал спокойно.

Я попробовала отцепить правую руку Кая, но мне это оказалось не под силу.

— Помогите, — попросила я, пояснив: — мне нужна его правая рука. На ней печать.

— Сейчас, — кивнул Вигго, и с усилием отогнул скрюченные пальцы Кая.

Не мешкая, я провела ладонью по ладони Кая. Место печати болезненно заломило, а затем резкая боль острым штырем проткнула руку до самого локтя. Я вскрикнула и отдернула конечность. Не везет ей сегодня.

Но на этом мои злоключения не закончились. Только я начала вставать с постели, чтобы покинуть комнату, веки Кая затрепетали. Мужчина открыл глаза и первое, кого он увидел, была я, и столько ненависти всколыхнулось в его глазах, что я почти захлебнулась в ней. Дальше последовала молниеносная реакция Дилана, который, оттолкнув приятеля, перехватил меня за талию, и, сдернув с постели, стремительно развернул лицом к двери, таким образом, заслонив собой от смертельного заклинания, которое, как и предупреждал Роди, высвободил в себе Кай, чтобы убить меня.

На несколько секунд я была полностью дезориентирована, только молча стояла в объятьях брата Ринари и недоуменно пыталась разобраться, как это произошло, а когда разобралась, чуть успокоилась и начла прислушиваться к тому, что происходит за нашими спинами. Бывший вор громко и образно матерился, Ирон же, наоборот, молчал, хотя, как мне показалось, в момент разворота я слышала слова заклинания.