Тамара Воронина - Надежда мира

Допрашивали часами, но пребывание в камере отдыхом назвать тоже не хотелось: там то было безумно жарко, и он обливался потом и задыхался, то так же безумно холодно, и он тщетно пытался завернуться хотя бы в тюфячок. Нет, конечно, не Сибирь, но привыкшему к жаре, да еще голому человеку и семь-десять градусов тепла покажутся лютым морозом.

Когда его увлекательная и не так чтоб очень короткая жизнь была препарирована, классифицирована и разложена по полочкам, эстафету принял второй – из тайной полиции. Если сыскарь всего лишь делал свою работу, то этот оказался обыкновенным садистом. Зато именно он, собственно, и начал задавать вопросы по интересующему их делу. Ну да, именно что. Потребовал, чтобы Тарвик рассказал о своем последнем задании в «Стреле».

Он рассказал. Честно. Полтора года назад к ним обратились придурки из ордена надежды с поручением отыскать женщину, соответствующую названным приметам. По обмолвкам и косвенной информации начальство пришло к выводу, что ордену понадобилась Джен Сандиния. На всякий случай были изучены все доступные и не очень доступные данные по этой теме – очень уж денежным был заказ, перебраны мало-мальски подходящие кандидатуры на Гатае. Подходящего найдено не было, и потому Тарвика послали на Землю, где рыжих намного больше.

– Как ты попал на Землю?

– Через портал, – удивился Тарвик, никогда не слышавший о других способах попасть на другую планету. Допросчик неторопливо извлек из кармана небольшую такую палочку диаметром чуть больше дюйма… то есть сантиметра три, длиной сантиметров десять, с петелькой на одном конце. Надел он эту петельку на запястье, а другим концом палочки просто ткнул Тарвика в грудь. Незабываемые, знаете ли, ощущения. Толчок этот свалил его с ног. Наверное, он и заорал дурным голосом, чего не делал, когда работал сыскарь, во всяком случае горло немного саднило, но он не запомнил. Палочка оказалась жезлом кары – такое вот поэтичное название. Принцип действия он не знал, излучение какое-то, волны, в общем, физика. Технология в чистом виде без всякой магии.

Честно говоря, Тарвик не понял, за что его. Он подумал, взвесил слова, так и этак прикинул – нет, все нормально, ни слова лжи, и осторожно повторил, когда допросчик снова задал вопрос. И опять получил жезлом. Продолжалось это довольно долго, примерно полжизни, а потом Тарвика вдруг осенило, и он уточнил:

– Использовался незаконный портал.

И сработало. Придурок этот, как не сказать круче, изобразил удовлетворение и продолжил допрос. Тарвик подробно описал свое пребывание на Земле. С географическими и этнографическими экскурсами, очень стараясь не соврать, потому что его старательно ловили на неточностях и мелочах. Основательно подготовились, но сами на Земле не бывали, это он понял. Так сказать, академическая подготовка. Создалось впечатление даже, что он постарался выдрать несколько деталей, на которых можно было бы подловить. А зачем бы Тарвик врал, например, о том, как нужно включать поворотник в машине, если эта троица машину только на картинке и видела?

Только после этого они приступили к основному вопросу: нашел ли Тарвик подходящую женщину и что с ней было дальше.

Он честно признал: нашел. В Дании. Есть такая маленькая страна на севере Европы. Женщина подошла почти идеально: имела волосы цвета зимнего заката, глаза цвета летнего моря, изогнутые эльфийским луком губы, стройную женственную фигуру и родинку над верхней губой. Звали? Грета Хансен. Спал? Да, было дело, необходимо убедиться, что рыжина натуральная, там женщины нередко красят волосы… ну и вообще по естественной мужской причине: очень понравилась, красивая, сексуальная, неглупая. Как привел? За руку. Предложил устроить пикник… ну есть у них обычай уехать из города, прихватив с собой продукты, и поесть на лоне природы. Вот на этом лоне и стоял портал. Нет, очень легко замаскирован: дверь в маленький домик, посторонние могут спокойно ходить туда-сюда, хотя там по чужим домам не ходят. Чей домик? Ну, мой, естественно, пришлось купить. Деньги? Копировальная машина… то есть незаконное использование копировальной машины, у них там деньги бумажные, очень удобно для искателей. Как она отреагировала? По морде надавать хотела, насилу удержал, ведь применять силу не стоило, нормальная реакция. Убедил, она женщина неглупая. К тому же деваться некуда – ни языка не знает, ни обычаев… В общем, пошла она с ним. Переночевали в Стамвике, там постоялый двор большой, утром нанял карету – и в столицу. Кто видел? Да все видели… Была она, правда, в такой смешной шляпе, без полей, но с большим козырьком. Хозяин постоялого двора точно видел, мальчишка на побегушках, посетители какие-то там были…

Каждый ответ перепроверялся десятками вопросов и тычками жезлом. Тарвик устал уже настолько, что перестал держать марку и начал огрызаться, совсем уж достал его этот допросчик. Ему просто несказанное удовольствие доставляло смотреть, как корчится от боли Тарвик, и слушать его стоны – ну не железный он, никакой выдержки не хватало. Само собой, что дерзости карались и вовсе уж беспощадно: например, он прижимал жезл к шее и проводил по позвоночнику до задницы. Потому и походка у Тарвика такая… неспортивная. Или вот ткнул однажды в глаз… тоже, говорят, зрение может восстановиться, а пока левым он видел только размазанные силуэты, а попытки присмотреться вызывают сильнейшую головную боль – ну прямо как мигрень у Жениной мамы… Женя теперь может совершенно не опасаться каких-либо поползновений Тарвика восстановить их прежние отношения – как ни позорно признаваться, увы, похоже, в ближайшие лет пять мужчиной ему не быть. А может, не быть и никогда. После соприкосновения жезла с гениталиями он надолго потерял сознание, хотя его выносливость удивляла даже «тройку»…

Этот потратил на Тарвика гораздо больше времени, чем первый. Ну в кайф ему было ловить его на мелких неточностях. Даже искатель, даже очень хороший искатель не в состоянии подробно описать мелькнувших на конюшне постоялого двора людей, особенно если это люди без особых примет. Тарвик понимал, что сто двадцать пятое повторение вопроса связано с тем, что на проверку его показаний уходит время, а давать ему расслабляться ну никак нельзя. Соображал он намного хуже, чем всегда, и вообще основательно мечтал о тяжелом инфаркте… вот так рухнуть на тюфячок и не встать больше никогда.

Нагота уже не смущала. Все равно ему было. Уже совсем все равно. Что немыт – единственные водные процедуры заключались в том, что его отливали водой, когда он терял сознание. Что небрит – хотя примерно раз в неделю охранники совали ему бритву, а Риэль не даст соврать, что недельную щетину просто так не уничтожишь. Что постоянно голоден – собственно, чувства голода не было, точнее, другие чувства существенно преобладали, но он жевал хлеб, который утром и вечером появлялся в камере, иногда даже с сыром или творогом, а запивал водой из ведра, так и стоявшего в углу.