Я тебя ждала

- Ну, я бы не стала измываться над новыми ухажерами. Эта леди из баллады ходит везде красиво одетой, нарядной, что глаз оторвать невозможно, изящно танцует, скромно принимает подарки от поклонников, а как только дело доходит до предложения о замужестве, вдруг вспоминает, что не верит в гибель жениха. Разве так страдают? – Логично поинтересовалась я. – По-моему, она просто ищет достойной замены погибшему, а как только подвернется кандидат богаче или знатнее, у нее сразу произойдут провалы в памяти,  и забудет она павшего героя.

- Как?

- Не может такого быть! – Мальчиков я шокировала. Они оба еще долго возмущались моими догадками, почему-то  оскорблено  не верили в женское коварство.

 Я не стала их разубеждать, всему свое время, в их возрасте еще можно грезить о невинных самоотверженных девах. С опытом же придет и понимание о жестокости и несправедливости  мира, никто еще, к сожалению,  от подобных знаний не уберегся.

Больше меня заинтересовала то, как работает урча. Кинар оставил ее лежащей на столе,  и я видела, что он, исполняя свою песню,  просто слегка ее поглаживал. И она сама начала издавать странные урчащие, но очень мелодичные звуки. Она как будто подстраивалась под интонацию песни, и никогда ее реакция не запаздывала. И, что удивительно, звуковой эффект был такой, как будто играет не один инструмент, а как минимум несколько.

Мне очень хотелось попробовать на ней поиграть, но делать это в первый раз при столь внимательных свидетелях я боялась. Уже  начала  думать, что стоит сейчас выпроводить молодых Хинаров и немного потренироваться.

Но Кинар мне не дал и шанса избежать предполагаемого позора, он положил урчу мне на колени, для чего не поленился встать и обойти стол,  сам уложил мои ладони по разным краям артефакта и сказал:

- Не стоит бояться, эта урча быстро улавливает мелодию.

Однако, как я и ожидала, быстро у нас не получилось, урча дрыгалась, вибрировала, издавала звуки, похожие на чихи, но мелодия к песне про мамонтенка подобралась только с третьего раза. Я считала это провалом, ведь даже магический инструмент не смог подстроиться под мою песню.

- Очень красиво. – Мечтательно произнес Нидар. И с улыбкой добавил. – Определенно лучше, чем про невинную деву.

- Да, Безва, у вас получилось, - почему-то с удивлением сказал и Кинар. Он что, не верил, что у меня получится? – Эта урча очень древняя, она новые песни давно не запоминала. Но хорошо же, что мы попытались? – И взгляд такой невинный – невинный, и не скажешь, что только что провалилась  подстава столетия.

Я от возмущения даже отвечать не стала, но мне так понравилось играть на урче, что я захотела подобрать на ней еще одну песню. Но уже не детскую, а что-нибудь проникновенное и зрелое.

Но, не смотря на то, что я всегда была неисправимым меломаном, и на память знала очень много композиций на различные темы, сейчас ничего в голову не приходило.

Но встретившись взглядом с Кинаром, я вспомнила, с чего началась наша сегодняшняя беседа, и моя память зацепилась за слово «сон». А дальше сама собой в уме всплыла одна из моих с сестрой  любимых песен «Снится сон». Сколько же литров слёз мы пролили, слушая ее!

 Причем, плакать друг перед другом трезвыми нам всегда было неудобно, и я старалась уйти в другую комнату, а сестра всегда начинала что-нибудь ровнять или переставлять с места на место. Но выпивши, мы уже не были такими щепетильными, рыдали друг у друга на плече,  размазывая слезы и сопли. И сестра всегда брала с меня честное слово, что если с ней и ее мужем что-нибудь случится, я позабочусь о ее детях, не позволю забрать их в детский дом. Да, а в жизни вот как все сложилось…

Из-за этих воспоминаний, я коснулась урчи уже с определенным эмоциональным настроем: это и тоска по родным людям, и страх перед настоящим, особенно душа болела за угасающего на глазах Шаина. И все же была еще и надежда, что лорд Дэнил со своими братьями сможет исправить все нагнетающуюся обстановку внутри и вокруг замка, и у них получится отразить нападение невидимого пока врага.

Обычно песня мне чаще всего начинала нравиться с припева, уже позже, слушая ее повторно, я вслушивалась боле внимательно в первый куплет и в каждую фразу, начинала понимать смысл всего текста, как-то сравнивать   посыл автора со своим понимаем мира. Так происходило с  хорошими песнями.

А вот от песни «Снится сон» перехватывало в горле с первой строки. Может именно из-за эмоций, которые эта песня  всегда во мне вызывала, урча сразу подыграла мне. И слова под аккомпанемен урчащей музыки полились плавно, заполняя все пространство комнаты, пролезая через кожу в самое сердце, и бередя там самые скрытые, глубоко спрятанные, чувства:

Жили да были в маленьком городе, в мире с мечтой пополам.

Как оленята добрые, гордые – дети без пап и без мам.

Души свои от всех прятали, но доверяли снам.*

Как и мы с сестрой делали всегда, слушая эту песню, Нидар и Кинар встали  и отошли от стола. Кинар стал высматривать что-то очень интересное за окном, а Нидар пристроился у полок и начал переставлять там местами  фигурки и книги, некоторые из них открывая и бегло просматривая.

Снится сон: мама за руку возьмет

И с собой навсегда отсюда уведет.

Мы пойдем с ней по морю из цветов,

И во сне я отдам ей всю свою любовь.*

Входная дверь уже давно была приоткрытой и мои страхи во главе с Эдвином стояли тихо у стены и слушали,  уткнувшись в пол. А ведь Эдвин тоже остался без матери, и хоть он тогда  был уже взрослым, его утрата от этого не стала менее тяжелой. А Кинар с  Нидаром были совсем маленькими, когда умерла их мама и даже отца своего они видели редко из-за его второй женитьбы, постоянных вызовов в столицу, а потом еще он пропал на почти три года в Степи.

Снова рассвет и снова развеются эти волшебные сны.

Но дети верят, дети надеются, что будут мамам нужны.

Если мы все за них помолимся, сбудется этот сон.*