Осень бедствий (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна

Илья и не стал изображать из себя святого Ксенофонтия, отвергающего домогательства ста суккубов.

Он жив, Анна мертва, и вообще это другое дело!

Так что мужчина поцеловал сначала ладошку, потом запястье, потом кожу на сгибе локтя...

Мужчина он - или уже нет?

Сам Илья был уверен, что мужчина. И действовал по ситуации. Да не особенно и возражать хотелось...

Где-то в безвременье.

Самый страшный враг бессмертного - скука.

Что угодно сделаешь, лишь бы она тебя не одолевала. Что угодно...

Богиня сидела в ледяном кресле.

Словно ожившие голограммы, в воздухе перед ней крутились две девушки. Аня и Яна.

Яна и Аня.

Две родные души из разных миров.

Две практически одинаковые души.

Ее развлечение.

И надо сказать, пока богиня была довольна. И жертвами, и поступками девушек. Скука отступила. Во всяком случае - пока.

Забавные существа - смертные.

Интересные.

И можно добавить им остроты в игру. Умненькая девочка Аня. Умненькая девочка Яна, которая должна скоро прибыть в столицу... Очень скоро.

Почему бы не сделать нечто такое... Хелла улыбнулась. Где есть кровь ее последователей - есть и власть богини. Жаль, что крови осталось мало. И власти - мало, в этих двух мирах о ней почти не помнят. Но она о себе напомнит. И смотреть за игрой будет интереснее.

Богиня прищурилась в сторону Русины - и чуточку, едва заметно, шевельнула пальцами, отдавая приказ. Интересно, догадается ли смертная, что произошло?

Посмотрим, что будет дальше. Понаблюдаем.

И богиня устроилась поудобнее.

Русина, Яна.

Поезд несся вперед. Постукивали колеса по рельсам, мелькали поля, мелькали за окном звезды. Яна лежала и смотрела в темноту.

Звенигород.

Завра они будут в Звенигороде, и путешествие подойдет к концу.

Яна покосилась на лежащего рядом мужчину.

Тигр спал.

Тигр... Сережа.

Завтра им надо расставаться. Будет ли ей больно?

Нет.

С чего?

Привязаться к мужчине она не успела. Полюбить?

Ага, как же! Сексуальная революция породила поколение людей, которые отдавали свое тело, словно сдачу в лавке. Равнодушно и спокойно.

Чувства?

А при чем тут чувства?

Будет ли она жалеть?

Безусловно будет. Первый раз у нее было такое, чтобы и любовник, и собеседник, и ей было интересно, и о ней заботились, да и вообще...

Даже с Сергеем Цветаевым, с отцом ее ребенка, Яна чувствовала себя сильной.

А с Тигром - могла стать слабой. Редкое в ее жизни чувство. И все же, утром она уйдет.

Все уже готово, собраны вещи, сложен саквояж, остается только решить - когда уйти? На перроне их будут встречать. Там незаметно не исчезнешь.

Потом?

А когда - потом? Вот вопрос?

Насколько Яна просчитала характер своего любовника, ее попросту не отпустят. Жом Тигр воспринимает ее своей собственностью.

Забавно, там Сережа и тут Сережа. Там ее считали собственностью - и здесь. Только вот от Цветаева уйти было несложно.

А от Тигра?

Не уйдешь. Не тот человек...

Свое он выпускать не привык, а Яна мало того, что спала с ним - она его заинтриговала. И мужчине было интересно поковыряться в новой игрушке, показать ее приятелям, самому подергать за разные рычажки...

Что при этом будет чувствовать игрушка?

А когда это кого волновало?

Яна тихонько встала и подошла к окну. Потянулась.

Поймала краешком взгляда искры в кольце. Белые, ночные... красивый камень, наверное, опал. Она что-то такое про них читала.

На плечи ей легли теплые ладони.

Почувствовал, что она встала, проснулся.

Тигр - и все тут. Правильно прозвище дали. За дело.

- Не спится?

- Скоро - Звенигород.

- Тебе нечего бояться. Ты со мной.

- Тогда - и ты с мной? - вернула усмешку Яна.

- Под твоей охраной и защитой, верно? - шеи коснулись горячие губы, повели дорожку вниз.

- В Звенигороде тебе может угрожать опасность только от Пламенного, - Яна, с легкой руки любовника, начала постепенно разбираться в реалиях данного мира. В тех, которые не интересовали Анну. - А от него тебя защитить не получится.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Пока я ему нужен. Подозреваю, буду нужен еще долгое время.

- Для грязной работы.

- Мне нравится, как ты это говоришь.

- Эротично?

- Нет. С абсолютным спокойствием.

Яна фыркнула, потом развернулась и обняла любовника, руки которого позволяли себе все большие вольности.

- Давай я побеспокоюсь о чем-нибудь другом?

- Давай... побеспокоимся...

* * *

Яна вышла из купе под утро.

Вернулась к себе. Тщательно вымылась холодной водой из кувшина, оделась потеплее. Хорошо, что у нее не чемодан, а рюкзак... с ним проще.

А еще хорошо, что это - не "Красная стрела". И не поезд метро.

Вот с них прыгать - самоубийство. А с этого - придется.

Поезд уже входил в Звенигород. Яна знала - они остановятся не на вокзале. Они проследуют в депо, там спокойнее, а уж из депо жом Тигр отправится к товарищам.

По идее, она должна его сопровождать.

Без идеи...

Яна выглянула из купе. Действовала она спокойно, она это уже не раз продумала.

Спрыгивать в чистом поле - нет смысла. Надо дождаться столицы, там проще затеряться. Это недолго.

Несколько шагов по вагону, засов на двери, поднять, потом привязать к нему особым узлом тонкую веревочку, открыть дверь, закрыть...

С той стороны дернуть за веревку.

Засов падает, узел распускается.

Яна стоит на площадке вагона, ветер треплет волосы...

Все равно поезд идет слишком быстро.

А вот и Звенигород.

Она знает - жом Тигр уже проснулся и приводит себя в порядок.

Она знает - скоро подадут завтрак, и мужчина начнет искать свою любовницу.

Она знает - надо уходить, но какое-то время еще медлит.

А потом прыгает с подножки, группируясь в полете, как учил отец.[20]

Падать - надо уметь правильно. Из любого положения, с любой высоты... Яна прокатилась по земле кубарем, больно хлестнул рюкзак, который она выпустила уже в прыжке - не искать же потом полчаса?

Бок встретился с каким-то сволочным камнем, щеку ободрал куст...

Яна выдохнула - и распрямилась.

Звенигород.

Выпрямилась, быстро пробежала руками по телу... цела.

Обернулась, поискала глазами рюкзак, шагнула к нему, подобрала...

Так, руки в порядке, ноги в порядке, ребро... нет, не треснуло - Яна глубоко вдохнула, выдохнула, провела ладонью... сойдет! Даже если и треснуло, то не сломалось, остальное - неважно!

Щека в крови?

Яна вытащила маленькое зеркальце и оглядела себя.

Нормально!

Волосы дыбом, грязи собрала на себя - хоть лопатой отгребай, но в остальном - сойдет. И девушка принялась приводить себя в чувство.

Собрала волосы под бандану, отряхнулась, немного испачкала лицо...

Ну да, получилось нечто странное. Но...

Переживем!

Ей в Звенигороде долго не оставаться. Забрать сына - и уезжать. И - быстро!

Яна сунула руки в карманы и зашагала по направлению к известному ей дому, в котором жил ее ребенок с приемной матерью, сестрой Ильи...

- ДОННННН!!!

Девушка подняла голову.

В древней столице звонил колокол.

ДОННННННННННННН!

ДОННННННННННННН!

Три тяжелых удара, которые были слышны во всех концах Звенигорода.

Наследник прибыл в столицу. Пусть даже Яна и не подозревала о подобной подставе.

Ей было не до колоколов, которые могли бить по любой причине, даже самой неуважительной. Ее ждал сын. Здоровый! Любимый!

Единственный и обожаемый Гошка!

И какие там колокола - освобождения - крови - любови?

Да плевать ей на все, кроме родного ребенка! Гоша, солнышко, я иду к тебе, жди меня... эх, свинюшка я все-таки... даже игрушку с собой не захватила! Но такое нельзя показывать разным Тиграм, они мигом ударят в уязвимое место! И так чудом удрала! Наверняка ее уже хватились... ну и ладно! Разберемся!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})