Дэвид Эддингс - Келльская пророчица

Белгарат захлопал ресницами.

— Впрочем, это не в полном смысле пещера, — прибавил Шелк. — Может быть, внутри горы и есть пещера, но вход больше напоминает огромную дверь. По обеим сторонам ее колонны, а над притолокой — знакомая харя.

— Торак?

Сердце Гариона упало.

— Собственной персоной.

— Может быть, пора двигаться? — предложил Дарник. — Если Зандрамас уже на острове… — И он развел руками.

— Ну и что с того? — поинтересовался Белдин. Все дружно уставились на маленького уродливого горбуна.

— Ведь Зандрамас не может войти в пещеру прежде нас, я правильно понял? — спросил он у Цирадис.

— Да, Белдин, — ответила она. — Это запрещено.

— Вот и прекрасно. Тогда мы подождем. Уверен, она вполне насладится предвкушением долгожданной встречи. Додумался кто-нибудь захватить с собой что-нибудь вкусненькое? Я могу стать чайкой, но сырая рыба мне не по вкусу.

Глава 22

Они прождали около часа, покуда Белдин не решил, что Зандрамас уже доведена до белого каления. Гарион и Закет воспользовались отсрочкой и облачились в латы.

— Теперь надо поглядеть, как там она, — наконец решил горбун.

Со всей возможной осторожностью Белдин обернулся чайкой и скрылся в тумане. Вскоре он возвратился, злобно хихикая.

— Никогда не слыхивал, чтобы женщина употребляла такие выражения! — сказал он. — Даже тебя, Пол, она заткнула за пояс!

— Что она делает? — спросил Белгарат.

— Стоит у входа в пещеру — ну, около двери или как там ее — в обществе сорока очаровательных гролимов. Именно столько их было.

— Сорока? — воскликнул Гарион. Он повернулся к Цирадис. — Но ведь ты говорила, что числом мы должны совпасть!

— Но разве ты не стоишь по крайней мере пятерых, Гарион? — просто спросила она.

— Но…

— Ты сказал «их было сорок»? — Белгарат внимательно поглядел на брата.

— Видишь ли, наша страдающая звездной оспой подруга пыталась пропихнуть нескольких гролимов в эту самую дверь, а вход что-то упорно загораживало. Уж не знаю, что тому виной: эта самая преграда или гнев Зандрамас, опыт которой не удался. В общем, на данный момент пятеро уже мертвы, а Зандрамас мечется перед входом, изобретая все новые ругательства. Кстати, у всех гролимов пурпурные подкладки внутри капюшонов.

— Значит, все они колдуны, — бесстрастно произнесла Полгара.

— Колдовство гролимов не такое уж могущественное, — презрительно буркнул Белдин.

— А ты заметил огоньки у нее под кожей? — спросил Гарион.

— О да! Лицо ее напоминает полный светлячков летний лужок вечером. Я еще кое-что заприметил. Наш альбатрос тоже тут. Мы раскланялись, но поговорить было недосуг.

— Что он тут делает? — подозрительно спросил Шелк.

— Просто парит в небесах. Ты знаешь, какие они, альбатросы. Взмахнут крыльями раз в неделю — и то хорошо. А туман начинает понемногу рассеиваться. Почему бы нам просто не выстроиться на одной из ступеней террасы прямо перед этим амфитеатром и не подождать, покуда ветер разгонит голубую муть? Если из тумана вдруг появятся темные фигуры, это произведет на Зандрамас некоторое впечатление, не так ли?

— Ты видел моего малыша? — трепещущим голоском пролепетала Сенедра.

— Он вовсе уже не малыш, моя девочка. Он крепенький мальчонка с такими же светлыми кудряшками, как у нашего Эрионда. По выражению его мордашки я понял, что он не в восторге от своей компании. Если судить по первому впечатлению, то он, похоже, вырастет таким же буяном, как все в его семействе. Сдается мне, Гарион может спокойно сойти вниз, вручить ему Ривский меч, а нам всем останется сидеть и наблюдать, как он там со всеми разберется.

— Я не намерен позволить ему убивать, прежде чем у него выпадет последний молочный зуб! — твердо заявил Гарион. — А кто-нибудь еще там есть?

— Если супруга в свое время правдиво описала его, то с ними эрцгерцог Отрат. На голове у него дешевенькая корона и облачен он в какое-то поношенное королевское платье.

— Этот — мой! — рыкнул Закет. — Прежде у меня просто не было возможности поговорить по душам с этим изменником!

— Супруга его будет вашей вечной должницей, — хихикнул Белдин. — Возможно, она даже отважится совершить путешествие в Мал-Зэт, чтобы лично засвидетельствовать вам свое почтение, принести благодарность и кое-что еще. Она похотливая бабенка, Закет. Советую тебе как следует отдохнуть.

— Сожалею, но ваш разговор более мне не интересен, — строго оборвала его Цирадис. — Время не ждет. Пора.

— Все, что будет вашей душеньке угодно, моя радость, — ухмыльнулся Белдин.

Цирадис не выдержала и улыбнулась.

И снова все принялись шутить и бравировать своей храбростью. Неумолимо приближался самый важный час в истории мироздания — и они словно старались позабыть о величайшей его важности.

Шелк шел впереди, неслышно ступая ногами, обутыми в мягкие башмаки, по влажным камням. Гариону же и Закету приходилось передвигаться с величайшей осторожностью, чтобы то и дело не звякать доспехами. Каменные террасы достигали высоты около десяти футов каждая, но через равные интервалы вырубленные в камне лесенки вели с нижней террасы на следующую. Шелк вел их уже на третий уровень — тут гора принимала форму трехгранной пирамиды. Когда они дошли до северо-восточного угла, Шелк знаком приказал всем остановиться.

— Сейчас надо вести себя особенно тихо, — прошептал он. — Мы всего в каких-нибудь ста ярдов от амфитеатра. Ведь не хотим же мы, чтобы какой-нибудь особенно чуткий гролим услышал нас?

Они с превеликой осторожностью обогнули угол и медленно пошли вдоль северной стены пирамиды. Внезапно Шелк остановился и, подойдя к краю, пристально вгляделся в туман.

— Амфитеатр представляет собой прямоугольное углубление в скале. Начинается оно у самого берега, а заканчивается у самого входа или как там его. Если поглядеть вниз, то террас прямо под нами, внизу, не видно. Это потому, что мы как раз над амфитеатром — всего в сотне ярдов или около того от Зандрамас.

Гарион стал пристально всматриваться в туман, страстно желая единым усилием воли развеять эту серую пелену, чтобы взглянуть наконец прямо в лицо врага.

— Спокойно! — почуял неладное Белдин. — Все будет совсем скоро. Не порть ей столь долгожданного сюрприза!

Из тумана послышались голоса — хриплые гортанные голоса гролимов. Но слов Гарион не разбирал — да ему этого и не надо было.

Они ждали.

К тому времени солнце уже поднялось из-за горизонта — сквозь мглистую пелену виден был бледный диск. В его лучах туман клубился и стремительно редел. Вот небо у них над головами прояснилось, и Гарион увидел ласковую голубизну. Но риф все еще окутывал толстый грязно-серый туман, а низко над восточным горизонтом клубились грозовые облака. Подсвеченные снизу солнцем, они мерцали зловещим оранжевым светом, словно небо внезапно объяло пламенем.