Елена Лобанова - Новоселье

Быстро-то как раз не получится. Жемчужный эльф в маскировочную версию не поверил. Может, он как-то там расчувствовал, что Короед — никакой не замаскированный, а вполне телесно-натуральный эльф. Телесно-родственный. Кстати, если Наариэль помнил о Драконах, то его отец — тем более. И до моих попыток запудрить мозги окружающим этому самому отцу не было никакого дела. До меня самой — тоже. Какая, ырбуц, наглость! Скользнул по мне взглядом как по какой-то букашке и уставился на Короеда.

— Глава Дома Синей Вязи Надариэль Тарноэр, — представился моему родственнику Жемчужный Папа, — а Вы, насколько я понимаю, нир Караен?

Короед не подвёл. Он очень недвусмысленно указал взглядом на слишком большую компанию любопытных. Тарноэр-старший понимающе кивнул (ах, какие мы местами понятливые и даже без слов, драмзерх побери!) и приказал патрульным:

— Ступайте по дороге вперёд. Мы вас догоним.

О как! И он не усомнился, что дальше мы отправимся вместе с ним? Даже Лидорчик возмущённо засопел. Похоже, отец Наариэля привык, что все шли туда, куда ему годно. Не знаю, в кого я такая добрая уродилась, но Валерьянку мне стало жалко. Достанется ей от такого папочки по полной программе, ещё и сверху насыплется.

Эльфы и люди исполнили приказ старшего Тарноэра в точности. Ступать, значит — ступать. Отряд отправился месить дорожную грязь пешком, ведя коней в поводу.

Всё, моё терпение кончилось! Бабуля меня поддержала: «Пошли!»

— Таль'тэор'таргал ниир Караен эр'гарх, — всё тише и тише доносился до меня голос Короеда по мере нашего с Бабушкой приближения к вожделенным кустам, — мыр-гыр-пыр, — звучало совсем уж неразборчиво. Не знаю, чем ещё мой ментальный родственник впечатлял главу Дома Синей Вязи, потому что чавкавшие по дороге лошади и топавшая позади меня Нифса окончательно заглушили концовку его речи.

— Ну, бабуль, можно считать, что мы сдались ещё до начала допроса, — констатировала я и без того ясный факт.

— Таль достаточно разумен и знает, что делает, — совершенно спокойно отреагировала Карнэль Короедовна. — Вряд ли отец и сын относятся к наличию во Вселенной Ракшассов по-разному…

Как только я оправила рубашку, Короед явил свою разумность во всей красе.

— Мита! — обернулся в сторону кустов «самый умный внук», — ну, куда же ты ушла?

Хорошо, что моя сиреневая няня догадалась прикрыть меня по ту сторону кустов, а то все полюбовались бы, как я штаны застёгиваю!

Если бы не остатки маскировки, Бабушка устроила бы Короеду мозговой штурм — я это замечательно почувствовала. Когда бабуля злится, меня аж подбрасывает. Внутренне.

— Куда подальше ушла! — совершенно честно рявкнула я почти бабушкиным голосом, продираясь обратно через колючки.

Очень хотелось позлиться на Короеда подольше, на Лидорчика побольше, а на жемчужного эльфа покачественнее — терпеть не могу высокомерных типов. Но плохое настроение куда-то делось. «Эмоциональная перегрузка, и как следствие — некоторая апатия», — научно объяснила моё состояние Синяя Бабушка. Ну, и хорошо. Значит, передам Лидорчика новой невесте при полном душевном равновесии.

Бабуля засомневалась, что моего равновесия хватит надолго. Может, она и права. Передать-то я его передам (ТоннуЭля, а не равновесие), но где гарантия, что Валерьянка согласится его взять? Вряд ли она, как глянет на семьдесят второго блондичика, так и влюбится. На фоне её брата Лидорчик выглядел «так себе». К тому же у портретной красавицы наверняка имелись толпы поклонников. И что с этим делать?

Карнэль Короедовна поразмыслила и поставила мне диагноз: «За друзей, конечно, надо переживать, но активно вмешиваться в их личную жизнь не следует». Дру-уг? Это Лидорчик-то? Интересный переходный статус между «нынешним» и «бывшим» женихом.

Под вялые внутренние споры мы под охраной Нифсы добрались до подозрительно молчаливой компании. Неужели у старшего Тарноэра все вопросы кончились?

— Митавиа'тэор'таргал ниир Таркесс эр'гарх, — представил меня Короед таким тоном, как будто я явилась на званый ужин в Дом Синей Вязи, а вовсе не из кустов по лужам пришлёпала.

Ладно, высокомерно кивать меня не учили.

— Здрасьте, — удалось мне промямлить под изучающим взором жемчужного эльфа.

«И здороваться тебя тоже не учили», — вздохнула Синяя Бабушка. Угу. Поздороваешься тут. Меня таким длинным именем первый раз в жизни назвали. Столько звуков, и все — мои! И, кстати, это поименование означает, что Короед сдал нас с потрохами. Всё разболтал.

Подтверждая мои подозрения, Синтар Керосинович поскрёбся в наши с бабулей щиты.

Ну, так и есть. Видите ли, не имело смысла морочить голову уважаемому Надариэлю. А не менее уважаемый Наариэль гарантировал, что его отец «адекватно мыслящий взрослый эльф, а не какой-нибудь суеверный мальчишка». То есть, дела с маскировкой обстояли хуже некуда. Если так и дальше пойдёт, то на подступах к Ольшанке нас будет сопровождать целое войско обо всём осведомлённых эльфов. А началось всё с проныры-Лидорчика! Император, сам Лидорчик, его папа-советник, Наариэль, отец Наариэля — уже пятеро. Из тех, кто что-то видел, но не соображает, что именно — двадцать гномов и половник. И из всей этой компании никаких сомнений у меня не вызывают только двое: Нарик, который не умеет соображать, и Наариэль, который за меня почти умер. А Лидорчик… а кто ж его теперь такого влюбчивого знает?

Родственные чувства

Из молчаливой беседы с моим даконистым родственником выяснилось следующее: пока мы с бабушкой гуляли по кустам, он обеспечил мысленное общение на троих — сам Короед, Наариэль и Яся. Ну, хотя бы старшего Тарноэра пока не приглашали получить по мозгам. Зато кратко и по фактам ввели его в курс дела: тело полупокойному сыну пристроила я при помощи бабушки и иномирской технологии, мой дядя пропал, некроманта найдём и прикончим. Сначала допросим, конечно, а потом изничтожим.

— Это, если мой дядя до него первым не доберётся, — вслух вступилась я за кровного родственника.

— Я рассказал Митавии, что Вы всё знаете, — пояснил Короед для Тарноэра-старшего.

Хорошо, что у Синтара Керосиновича звукоглотание прошло. «Близнецы» теперь только одеждой отличались, что не могло не шокировать. Хотя, глава Дома Синей Вязи и так эмоций должен был перебрать. Почти как я за последние дни. Или даже больше. Я бы на его месте уже давно впала в ступор, а он пока держался. Внешне. Или же его посетила та самая апатия, которая у меня уже стала выветриваться.

— Чрезвычайно рад нашему знакомству, — сказал, как пропел, отец моего сероглазого красавца. Даже руку к сердцу приложил. Надо же, меня теперь можно и заметить!