Марина Казанцева - Нора под миром

Лёнька вскочил. Неужели опять удрала в Бермудский Треугольник?!

— Сиди здесь. — кратко обронил он. — Я пойду искать. Наверно она решила проведать этот чёртов домик.

И он мигом скрылся в подсолнечниках за баней.

Наташа возмутилась. Ещё чего! Что это за тон взял себе премудрый дивоярец?! И совсем не факт, что Катька скрылась в Бермуде.

Она поискала в развалинах игрушечного домика и нашла там помятых бумажных кукол. Эти платья много-много раз надевали и снимали. Вся бумага истрепалась, краски побледнели, лица стёрлись. Кто будет играть такими чучелами?! А от «женихов» остались лишь мочалки — они много потрудились, играя в Катькиных спектаклях красивую любовь.

Наташа, вышла за калитку. Огляделась. Ей тут же на глаза попалась красная сандалька — она лежала прямо на тропинке, ведущей в обход огородов. Надо срочно догонять беглянку. Чего это она отправилась искать за домом Лукерьи? Было бы куда логичнее, если бы та направилась посмотреть на свадьбу. Все деревенские и призраки, и киношники гуляли на этой кошмарной свадьбе. Исчезновение невесты никого не огорчило. Воистину, все одурели.

Наташа бежала по тропинке. Та петляла среди невысоких склонов, заросших густой травой, и пышной осокой, заполняющей низину. Выше были дома, ниже — влажный луговой покров. А дальше — лес. Как же далеко успела убежать девчонка! Деваться ей с этой тропинки некуда, всё равно Платонова её догонит.

Тревога появилась спустя ещё несколько минут. Деревня осталась за спиной, а Катьки пока не видно.

Впереди вырастала берёзовая роща. Между деревьев мелькнуло светлое платье — девочка шла по краю леса. Справа — Марькино болото.

Со страхом Наташа увидала, что таинственная топь уже стала собирать над собой белесый удушающий туман. Она помчалась, рискуя попасть в ямку и сломать ногу.

— Катя! — закричала девушка.

Та обернулась, но уже было ясно, что Платонова опаздывает.

Девчонка стояла и с удивлением смотрела на неё, оставив что-то, которое до этого рассматривала в траве. А со стороны лесочка к ребёнку приближалась ведьма.

После того, как она раскрыла себя в доме у Семёновых, Евдокия больше не считала нужным таиться перед детьми. Наташа уже видела её лицо — на нём застыло немного надменное, немного насмешливое выражение. Словно все усилия, весь этот бег, все поиски совершенно напрасны. Ведьма видела их скорую судьбу.

У Наташи сжалось сердце. Зачем ведьме Катька? Неужели охранный шарик с аквамарином, дарованный Магирусом, здесь бесполезен?! Когда-нибудь Селембрис им придёт на помощь?! Почему молчат дивоярцы?! Почему бессилен Лёнька?! Когда закончится весь этот кошмар?!

Она схватила девочку, рухнув на колени. Обняла и прижала к себе, глядя на приближающуюся колдунью остановившимися от ужаса глазами. Та подходила не спеша, как неизбежность. Справа от неё возникла чёрная волчица — она стелилась над землёй, как ходят волки, приближаясь к своей добыче.

Ребёнок задрожал. Платонова прижала голову Кати к себе, стараясь скрыть от неё кошмарное видение.

Волчица прямо на ходу преобразовывалась в человека. Поднялась и пошла на задних лапах. Шерсть исчезла, спина распрямилась. Короткие волосы загривка сразу отросли и по плечам разметалась всклокоченная грива.

— Ха. — сказал оборотень. — Они попались.

И щёлкнула зубами. Из травы тут же возникли картуши. Наташа увидала, что окружена со всех сторон. И здесь не было Лёньки с его дивоярской сталью.

Евдокия вышла вперёд. Теперь она стояла прямо перед Наташей и смотрела на неё непонятными глазами.

— Все эти страхи, — она повела рукой вокруг себя. — лишь для непосвящённых. Просто средство держать в узде непокорных. Твой Лёнька скоро уберётся прочь. Смешной маленький волшебник.

Она засмеялась.

— Зачем тебе Катька? — стараясь не дрожать голосом, спросила Платонова.

— Больше незачем. — отвечала ведьма. — Есть кое-кто получше. Девочка, ты зря трясёшься. Тебе ничто здесь не грозит.

Старуха стояла на расстоянии, не делая попытки приблизиться. Картуши залегли в траву, оттуда торчали только их уши, а Динара отошла в тень.

Наташе не требовалось слушать много слов, чтобы понять: ведьма предлагает ей вступить в какую-то сделку. Это условие безопасности для Катьки. Тогда девочку не тронут.

— Что я должна сделать? — как тогда, в подземелье замка Лембистора, в кошмарном и отвратительном Сидмуре.

— Вот это разговор. — согласилась ведьма. — Уже гораздо лучше. Твой маленький волшебник не передал тебе мои слова? Я объяснила ему, зачем всё это делаю над этой маленькой деревней.

Наташа кивнула, не желая говорить. Катька судорожно вцепилась ей в шею и тихо всхлипывала в плечо. Вокруг так славно подувал ветерок и шевелили кронами берёзы. Умилительная летняя погода. Чудесный день. Вдали голосят киношники, ревёт в мегафон Кондаков. Как это всё не соответствует обречённости момента. Надо тянуть время. Может, Лёнька сообразит придти на помощь.

— Твой волшебник не придёт. — ответила, словно читала мысли, ведьма. — Он сейчас кружит по Поганому Углу, по вашему — Бермудский треугольник. Его ведут следы. Следы маленьких ног.

Ведьма обложила их, как загоняемую дичь.

— Что требуется?

Глаза у ведьмы словно потускнели.

— Я скоро ухожу. — проговорила Евдокия. — Мой век кончается. А этот маленький мирок, он должен жить. Кто-то должен заботиться о нём. Должен заботиться о пропитании, поддерживать иллюзии. Не давать упасть барьеру. Тот, кого я воскресила, получит скоро тело. Марианна тоже скоро завершит обращение. Я отдала ей свою душу, и скоро сама переселюсь в неё. Но тогда утрачу свою силу. Я стану снова молодой и всё забуду. Сергей тоже всё забудет. Двое молодых и никакой советской власти. Никто не придёт и не порушит этот мир. Мои фантомы не могут существовать вне этого кольца, их поддерживает моя сила. Только в этом замкнутом пространстве, среди иллюзий, среди нескончаемого лета. Ты будешь вместо меня колдуньей. Сначала я хотела приспособить под это дело девчонку, но ты отдала ей свой талисман. Не знаю, откуда он взялся, но так получилось ещё лучше. Ты не знала, тебе так и не сказал твой волшебник? У тебя есть магия. Ты тоже имеешь власть, да не такую, как этот надутый маленький простак. Всё, что у него есть — это подаренная кем-то иголка. Чужая власть, чужая сила. А ты ведь думала, что он — волшебник?

Старуха рассмеялась так легко, словно они беседовали о чём-то очень забавном.

— Что меня заставит сделать это? — спросила Наташа. — Угроза для Катьки и всех прочих? То, что ты собираешься сделать с ними, хуже во сто раз. А я ещё должна пособничать тебе? С какой же стати? Ты уйдёшь и я всё разрушу.