Клиффорд Саймак - Миры Клиффорда Саймака. Книга 9

— Ну как, милорд? — хмыкнул он. — Нравится? Мы с вами квиты. Может, скажете, чего вас сюда занесло?

— Я уже говорил, — ответил Данкен. — Мы едем в Оксенфорд.

— Да, но вы не сказали зачем.

— Разве? Нам нужно передать послание.

— И все?

— И все, — пожал плечами Данкен.

— Посмотрим, посмотрим, — проговорил Потрошитель, наклонился и мощным рывком сорвал с пояса Данкена кошелек. Затем неторопливо расстегнул застежки, сунул руку внутрь и извлек амулет Вульферта. Тот засверкал в лучах заходящего солнца.

— Симпатичная вещица, — произнес бандит, — и, должно быть, ценная. Что это такое?

— Побрякушка. Красивая побрякушка, — отозвался Данкен и мысленно взмолился: «Только не манускрипт! Пожалуйста, только не манускрипт!»

Потрошитель опустил амулет в карман, вновь сунул руку в кошелек и достал манускрипт.

— А это?

— Пергамент с рукописным текстом. — Данкену пришлось сделать над собой усилие, чтобы голос не дрожал. — Я взял его, чтобы почитать по дороге.

— Фу! — воскликнул Потрошитель с отвращением, смял манускрипт в кулаке и отшвырнул в сторону. Ветер было подхватил пергамент и повлек по песку, но, к счастью, неподалеку оказался куст, за который и зацепились листки. Тем временем Потрошитель вынул из кошелька четки: слоновой кости крест и янтарное ожерелье. Он придирчиво оглядел свою находку.

— Никак, церковные причиндалы? Да еще небось освященные каким-нибудь монахом?

— Его милостью архиепископом Стэндишского монастыря. Они не представляют большой ценности.

— Зато приятно посмотреть, — возразил Потрошитель. — Пожалуй, я выручу за них грош-другой.

— Они стоят гораздо дороже, — сказал Данкен. — Ты сделаешь глупость, если отдашь их за медяк.

— Там поглядим, — буркнул Потрошитель, вынимая мешочек из оленьей кожи. Внутри того что-то звякнуло. — Ага, это уже лучше. — Бандит ухмыльнулся, развязал мешочек и высыпал на ладонь пригоршню золотых монет. — Как раз для человека в стесненных обстоятельствах. — Он ссыпал монеты обратно и запихнул мешочек в тот же карман, в который отправил перед тем амулет и четки. Затем взглянул в кошелек, перебрал остатки содержимого, произнес: — Мура, — и уронил кошелек на землю. — А теперь меч, клинок благородного дворянина. Верно, не чета нашим, а, милорд? — Он выхватил клинок из ножен, уселся на корточки рядом с Данкеном и тщательно осмотрел оружие. — Отличная сталь. Но где же золото? Где самоцветы? Сдается мне, джентльмену не пристало носить столь бедно украшенный меч.

— Мой клинок боевой, а не церемониальный, — процедил Данкен.

— И то правда, милорд, — кивнул Потрошитель. — Острый, крепкий, просто загляденье. — Он приставил меч к горлу Данкена. — Ну так как, милорд, расскажете или нет, какой клад вы тут ищете?

Данкен промолчал. Он сидел неподвижно, хотя буквально каждая клеточка требовала отодвинуться на безопасное расстояние. «Что толку?» — сказал он себе. Положим, он отодвинется, однако в следующий миг Потрошитель вновь окажется в непосредственной близости от него.

— Я снесу вам голову, — пригрозил Потрошитель.

— Тогда ты тем более ничего не узнаешь, — отозвался Данкен.

— Ах, как верно! — восхитился Потрошитель. — Как верно, милорд! Пожалуй, лучше спустить с вас заживо шкуру. Скажите, милорд, вам доводилось видеть человека, с которого только что содрали кожу?

— Нет.

— Зрелище, доложу я вам, не из приятных. Действовать надо медленно, потихоньку. Существуют разные способы: кто начинает с пальцев рук, кто — ног. Главное — не торопиться, иначе все испортишь. Лично я предпочел бы начать с живота, а то и с промежности. Вот именно, с промежности, пускай это связано с дополнительными трудностями. Вы не поверите, милорд, как быстро можно добиться желаемого! А вы сами чему отдаете предпочтение? Не стесняйтесь, милорд. Обещаю, мы выполним вашу просьбу.

Данкен не проронил ни слова. Он чувствовал, что на лбу у него выступил пот, и надеялся, что это не слишком заметно. Похоже, Потрошитель не шутит, похоже, он говорит на полном серьезе.

Потрошитель как будто задумался.

— Может быть, — проговорил он, — мы для начала разберемся с кем-нибудь другим, а вы посмотрите. Сдается мне, вон тот верзила как раз подойдет. Великолепная шкура, не правда ли, и как ее много! Наверное, хватит на то, чтобы сшить куртку. Или сперва заняться отшельником? Он-то будет вопить погромче верзилы. Кинется к моим ногам, станет молить о пощаде, воззовет к своему Господу — словом, устроит настоящее представление. Не знаю, не знаю. Между нами, его кожа такая сморщенная, что с ней больше намаешься, чем получишь удовольствие.

Данкен продолжал хранить молчание.

— Ладно, — заявил Потрошитель, махнув рукой, — время позднее, так что отложим до утра. Готовьтесь, милорд, благо впереди у вас целая ночь. А с рассветом мы возьмемся за дело. — Он поднялся, сунул клинок под мышку, похлопал по оттопыренному карману и притворился, будто уходит, однако тут же вновь повернулся к Данкену. — Думайте, милорд, думайте. Эйнер! Робин! — крикнул он своим людям. — Вы будете часовыми. Не спускать с них глаз, понятно? И учтите — никаких синяков. Если же вы попортите им шкуры или если они, чего доброго, сбегут, вы мне ответите головами!

— Потрошитель, — сказал Данкен, — ты ошибаешься, мы не ищем клада.

— Да? — осклабился бандит. — Возможно, милорд, возможно. Боюсь, однако, что, когда я выясню, что и впрямь ошибся, вам это будет без разницы. — Он отошел на несколько шагов в сторону. — Седрик, какого дьявола тебя туда понесло? Я же сказал, разбить лагерь поблизости!

— Здесь трава для лошадей, — донесся издалека высокий голос пасечника, — и полным-полно хвороста для костра.

— Хорошо, хорошо, — буркнул Потрошитель. — В конце концов, они надежно связаны. Сам дьявол не освободит их.

— Так можно же перетащить их в лагерь, — предложил Эйнер, тот самый, что вынужден был уступить Данкену место за столом на пиру у Потрошителя. — Заодно поразвлечемся.

— Нет, — возразил главарь банды после непродолжительного раздумья. — Не хватало еще впустую тратить силы. Обойдемся часовыми. Вдобавок, пускай полежат в тишине и поразмыслят над своим будущим. — С этими словами он направился к роще. Остальные головорезы, кроме Эйнера и Робина, потянулись следом.

— Слышал, что он сказал? — спросил у Данкена Эйнер. — Так что никаких выкрутасов. Начнешь дергаться, я накормлю тебя песком. И шкура цела, и беспокойства меньше.

— Милорд, — окликнул Конрад, — с вами все в порядке?