Кэролайн Черри - Врата Изгнанников

Но, увы, ее там не было. Никакого ее следа после полудня, и Чи послал своих людей на поиски.

Она ранена, подумал Вейни. С ней что-то случилось, иначе она бы пришла — она должна придти, должна придти, должна…

А теперь они притащили его в это место, затененное преждевременными сумерками, среди камней, куда она никак не могла попасть: тень легла на него, враги опять схватили его, отняли лошадь и избили так, что он едва чувствовал свое тело. Первый раз с последней ночи Вейни почувствовал холодное отчаяние.

На время ужина они связали ему ноги и дали спокойно полежать. Для него у них нашлась только чашка воды, и когда в отчаянии он перекатился на берег ручья, они только посмеялись над ним. Вот и все, что они сделали для него, но потом к нему подошли несколько слуг-людей и развязали его, и его распухшие руки были холодны и безжизненны, и он почти ничего не мог сделать сам. Они дали ему облегчиться — единственное одолжение, а потом опять связали потащили туда, где кел-лорды, бледные и похожие на людей, сидели под навесом около маленького костра; и Чи сидел среди них, на их лица и глазах отражалось белое сияние камня, висевшего у него на шее.

Вейни опустился на колени, его голова кружилась от голода и истощения, а сила ворот жужжала в его костях. Сейчас он услышит, что они собирается с ним делать, но услышал только шевеление за спиной, где собрались люди, не больше дюжины.

— Ну, я сделал все, что обещал? — спросил его Чи.

— Да, — прошептал он, чтобы сдержать сумасшествие Чи. На все надо отвечать «да».

С ней что-то случилось, наконец решил он. Она не мертва, они бы с радостью сказали. Но ранена, что-то ее держит, быть может нарвалась на засаду, а может быть, О мой Бог, наоборот, она впереди них, устроила засаду и ждет.

И они хотят вытащить ее сюда, чтобы я вытащил ее сюда.

Я не должен делать этого, чтобы они не сделали, на этот раз я не закричу.

Ни звука, опять и опять повторял он себе, пока Чи отдавал приказы и они снимали с него броню.

— Милорд, — сказал один из кел. Не надо. Он — наша защита. Единственная защита, другой нет. Милорд, мы просим вас…

Долгое время Чи молчал. — Вы тоже собираетесь уехать? — наконец спросил он.

Молчание.

— Тогда провалитесь вы все пропадом, бегите в темноту и пытайтесь прорваться! Или делайте то, что я вам говорю. Взять его!

Слуги заколебались. Внезапно один из них резко повернулся и побежал, за ним второй, третий, один за другим, позабыв о лошадях, к дороге. Один из кел попытался преследовать их.

И упал.

Чи прыгнул, и Вейни покатился по земле, сопротивляясь из последних сил и пытаясь ударить его связанными ногами, но Чи схватил его и прижал к себя, одной рукой обхватив шею и чуть не задушив, а вокруг носились кел, тревожно крича.

Жива, подумал Вейни. — Будь осторожна, — крикнул он, прежде чем пальцы сжали его горло и он начал терять сознание. — Лио.

Кел падали один за другим, и оставались лежать недалеко от укрытия.

Когда ночь успокоилась и сознание вернулось, Вейни пересчитал оставшихся. Пять, и шестой, Чи, все еще держит его, железной хваткой. Большинство тел лежали у входа, и один из кел выкрикнул имя, завыл и пополз наружу, чтобы найти друга, несмотря на совет лорда.

— Беги отсюда, — сказал ему Вейни, потому что тот, кто может рискнуть ради дружбы, показался ему лучше, чем остальные. — Садись на лошадь и уезжай. Она не будет преследовать тебя.

Но когда этот кел вернулся обратно, то вырвал его из рук Чи, вцепился в горло и почти задушил, прежде, чем остальные, с трудом, оторвали его.

После этого Вейни лежал тихо, в полубессознательном состоянии, время от времени теряя сознание. Но эти кел проснулись очень рано, в темноте оседлали лошадей и подвели к камню на краю убежища: у каждого из них было по заводной лошади, но Эрхин среди них не было.

Тогда они подняли его и усадили в седло, а потом сломя голову поскакали по узкому проходу, по которому приехали сюда.

Когда пришел день, он пересчитал их. Все шесть, они гнали коней и постоянно пересаживались с одного на другого.

Но вот один из умер, когда менял лошадь. Это тот самый, подумал Вейни, тот самый, который бил меня. Он оцепенело глядел на кел-лорда, который еще шевелился почти под копытами лошади, с черной дырой во лбу и удивленным выражением на лице. Он даже не обрадовался этому, только поднял глаза на низкие холмы и почувствовал, что госпожа, невидимая, в это мгновение смотрит на него.

— Проклятый камень, — громко сказал один из кел под шушуканье остальных. — Она может видеть его.

— Тогда заверни эту штуку во что-нибудь, — сказал Чи, и один из них подошел ближе, стащил Вейни с лошади, остальные перевязали камень лентами и повесили ему под броню, прямо на голую шею.

Сила ворот полилась прямо в тело, и он почувствовал себя намного хуже.

Но стало еще хуже, когда, после долгого подъема, они поднялись на гребень и перед ними открылась широкая скругленная равнина: в слабом утреннем свете казалось, что вдали, высоко над ней, в воздухе висят мрачные скалы.

Мир закружился вокруг него, в одном безумном хороводе слились голубое небо, золотая даль и желтые скалы. Лошадь двинулась опять, зрение прояснилось, но все равно он был еще далеко от остановившегося мира — стало меньше боли, но больше тревоги, чувство ворот ползло по нему, забираясь в нервы и заставляя подняться каждый волосок на теле.

Там, подумал он, поднимая голову к высоким скалам. Врата Манта, они там, наверху.

Без всяких вопросов он знал, что недалеко находится огромная сила и чувствовал себя маленьким прудом рядом с океаном: когда в океане бушует шторм, он поглощает все жизни, находящиеся рядом с ним.

Камень, висевший у него на шее, хотел выпить жизнь, его жизнь, жизнь любого создания, и ничто не могло наполнить его до конца.

Мой Бог, подумал Вейни, если они поднесут эту вещь еще ближе к его телу, если они поднесут ее к сердцу—

Он скакал, сам не зная как. И время от времени слышал из голоса, спорящие между собой. — Ты можешь чувствовать эту вещь, — сказал один из них, и Вейни точно знал, что они имеют в виду: кел чувствовали ее, она била по их нервам и заставляла лошадей дрожать и боязливо дергаться.

Но это было ничто по сравнению с тем, что испытывал он, прикасаясь к ней голой кожей.

Больше никто не умер — быть может из-за скорости движения Моргейн не успевала устроить засаду — они постоянно меняли лошадей, и даже серый Сиптах не мог скакать с ними наравне, без посторонней помощи, тем более в этом месте, где дорога кел превратилась в выветренные каменистые тропы, и всадники ехали не прямо вниз, но, кружа, спускались в долину.