Виктория Оленик - Черная Химера

- Да перестань! Злючка Лия, неужели все еще злишься на меня?

- Я не Лия!

- Ты думаешь, я собственную сестру не узнаю? - Илигор нахмурился и подался ко мне, а я отшатнулась. - Тем более, я бы сюда не явился, не следуй я за твоей аурой!

- Ты... сестра Илигора Ниаграсса? - с каким-то непонятным выражением протянул Ролан. Не то задумчиво, не то ошарашенно.

Я прикусила язык. Буду отпираться до последнего, но что соврать? Потеряла память? "Знаешь, я тут лет восемь назад головой ударилась... пока от вас пыталась сбежать... дада, именно тогда, когда ты у меня чуть душу не отобрал..."

Хотела бы я на самом деле все забыть. Потерять память в то время - и я бы потеряла вместе с ней боль, обиду, ярость, которые отравляли меня до сих пор.

В тот день к нам приехал мужчина, высокий, подтянутый, с жестокими глазами и взглядом змеи. И с мужчиной мальчик. От мальчика пахло смертью, так пахнут мертвые звери. Но больше всего меня испугал его взгляд - пустой, тусклый, будто вырезали душу и убили жизнь. Он не говорил и не вертелся, лишь молча смотрел вперед и делал то, что ему велели. "Пойди туда", "сядь", "скажи здравствуй". Три года назад отец купил в городе механическую куклу, и мне показалось, что в ней было больше живого, чем в этом странном ребенке.

Мужчина вел себя хозяином. Расселся в гостиной и, подозвав меня, холодно улыбнулся. Не знаю, что в нем преобладало - бесчеловечность или лицемерие: и то, и другое раздражало одинаково.

- Я мог бы избавить ее от зверя, - задумчиво потер он подбородок. - Врожденная. И проблем никаких.

- Сколько вы хотите? - Мать, строгая и мрачная, даже на меня не посмотрела. Все эти два года, с тех пор, как нас бросил отец, она винила меня в его уходе. Может, не зря. - Надеюсь, вы понимаете, что в нынешних условиях...

- Не переживайте. Десять золотых меня устроят. Я буду иметь с этого куда больше выгоды, чем вы можете себе представить. - Он положил руку на затылок мальчика, истуканом сидевшего у его ног. - И она станет послушной и смирной, совсем как мой Ари. Чуточку боли...

У меня перехватило дыхание, я вцепилась в рукав сводного брата, которому доверяла, как самой себе. Илигору едва-едва исполнилось тринадцать, но он выглядел старше возраста; он заменил мне отца, когда тот бросил семью.

- Не отдавай меня ему! Не отдавай! - Я умоляюще посмотрела на брата, надеясь, что он поймет. Поймет, что, расставшись со зверем, я буду умирать: медленно, день за днем, час за часом.

Но он не понял.

- Это не больно, малыш. Зато ты станешь свободна. - Илигор любяще погладил мою голову, и мужчина, будто дождавшись сигнала, поднялся. Змеиная улыбка скользнула по его лицу, а я, вздрогнув, попятилась к выходу.

- Отродье Ульрика может кричать, но это нормально, девочке ничего не угрожает. - Он схватил меня за руку, я дернулась, тогда мужчина свирепо выкрутил мое запястье и прошипел едва слышно: - Не рыпайся, иначе буду сдирать твои когти один за другим! А ты мне еще понадобишься, детка. За вас с Ари дадут вдвое больше...

Разве я могла смириться? Я зарычала, звук шел из самого горла, глухой, перекатистый, нечеловеческий. Заострились клыки, я впилась в руку мужчины. Солоноватая, теплая кровь коснулась языка, и я сомкнула клыки настолько сильно, насколько смогла.

Мужчина заорал, чудом выдернул руку и, попятившись, свалился на пол. Мать вскрикнула, Илигор побледнел. Я же тяжело дышала, вытирая чужую кровь с лица.

Я не верила, не могла поверить, в то, что только что сделала! Меня всегда называли скромной и вежливой девочкой: такой должна быть леди. И сейчас я стояла, не в силах пошевелиться. Боялась, что меня накажут, боялась, что разочаровала Илигора и маму.

Глупая девчонка! Первым делом поднявшийся мужчина наотмашь ударил меня по лицу, так, что я упала, и прическа, державшая на шпильках, рассыпалась. Чуть не плача, я посмотрела на Илигора, потом на маму, но они молчали. Они не сделали и шага, чтобы остановить этого человека: брат виновато рассматривал ковер, мама, ломая руки, стояла у окна. Видели ли они, что происходит?

- Я заставлю тебя за это заплатить! Ты еще пожалеешь, будешь умолять меня на коленях о прощении! - Маг поднял меня за волосы, не обращая внимания на мой писк. Я упиралась ногами, и царапалась, и кричала. До последнего момента я молила родных заступиться за меня.

Но тщетно. Мужчина втолкнул меня в темную комнату на пятом этаже и, прежде чем уйти, ударил еще раз.

- Если бы маги за тебя не платили, я бы тебя сам убил, тварь!

Повернулся ключ, и темнота затопила комнату. Я сжалась в клубочек на полу, глотая слезы и пытаясь справиться с отчаянием. Душа корчилась, сгорала в пламени ярости, страха и обиды. Как я ненавидела их! За то, что отдали меня, как вещь, которую можно переделать! За то, что стояли и смотрели, но так ничего и не сделали, чтобы мне помочь!

- Ненавижу, ненавижу, - повторяла я про себя без конца.

Хлюпая, я вытирала кровь, капающую из носа. Я задыхалась в этой комнате, задыхалась от собственной беспомощности и ненависти. Вскочив, я заметалась, пытаясь найти выход. Мне нужен был свет. Воздух. Свобода!

Но из углов наползали тени, и лишь в маленькое, прямоугольное окошко под самым потолком заглядывал лунный свет. Я взяла стул и, взобравшись на него, дернула решетку. Сначала робко, сдерживая зверя. Потом сильнее и сильнее, вкладывая всю горечь, весь страх! Я разодрала руки об острые края прутьев, отбила костяшки пальцев, но когда я вдохнула холодный воздух, моя душа пела.

Я была свободна. Я смогла. Именно в тот день я умерла, чтобы родиться вновь.

И я свободна до сих пор. Я больше не маленькая девочка. Я вскинула голову и встретилась взглядом с Илигором.

- Ты должен уйти, Илигор.

- Я уйду только с тобой. Мать знаешь, как волновалась? Ты соображаешь, что своим побегом наделала?

- Я... наделала, - я прищурилась. Кровь стучала в ушах, я с трудом сдерживалась, чтобы не наорать и не испортить к шейсам весь праздник. Если я сейчас перегрызу горло брату, много будет шума, интересно? - Матери стоило бы поволноваться перед тем, как она решила меня убить!

- Никто не собирался тебя убивать, она лишь хотела избавить тебя от зверя, сделать...

- Куклу, без души и воли, не так ли? Вырезать часть меня, уничтожить пантеру, чтобы не стыдно было выходить со мной в свет! Удобно же, да, иметь маленькую игрушку в своих руках?!

Илигор застыл, будто я влепила ему пощечину. Я выдохнула и четко, размеренно, зло произнесла: