Светлана Крушина - Золотой холм

От таких мыслей мороз пробирал по коже. Нэль утверждает, что боги — вовсе не боги, и это утверждение взялось явно не с потолка. Но тогда, выходит, храмовники веками лгут? Или заблуждаются? Но возможно ли заблуждение, длящееся много сотен лет? Храмовники не глупцы и не слепцы. Разве только они намеренно не видят того, чего не хотят видеть.

Вероятно, ответы на некоторые вопросы, мучившие Марику, можно было бы найти в черной книге, которую оставил Нэль. Но Марика не могла заставить себя даже просто прикоснуться к твердому кожаному окладу. Казалось, что едва она откроет фолиант, и пути назад, к прежней вере, к прежнему миру, больше не будет.

Беспокойство Марики усиливалось при воспоминаниях о новых магических способностях Нэля. Стоило ей только поглядеть на свои руки (одна ладонь загрубевшая и обветренная, вторая — нежная и мягкая), как в памяти начинал звучать негромкий голос мага: "Разве ты не хотела бы вернуть себе молодость?.."

Дни шли, муторная тревога нарастала, Нэль не возвращался.

На четвертый день Марика первой нарушила молчание. Она долго размышляла, что ей делать с книгами Нэля. Оставить у себя? Но какой в них прок? Без учителя ей не разобраться в высокой магии, а уничтожить магические фолианты решился бы только безумец.

— Что же мне делать с ними, если Нэль не вернется? — вздохнула она, глядя на стопку книг.

— Что? — Арьель беспокойно вскинул голову, впервые за несколько дней услышав ее голос. Выглядел он неважно: лицо осунулось, взгляд потемнел. Тревога и усталость поедали его заживо. — Зачем ты об этом думаешь? Нэль вернется, он же обещал.

Марика покачала головой.

— Обещал, но мало ли что может случиться? Почему он не вернулся до сих пор? Кто или что его задерживает?

— Не знаю, кто из людей может его удержать или причинить ему зло, — возразил Арьель. — Желающих множество, но способных…

— Ты так в него веришь?

— Да, — просто сказал Арьель. — А ты — нет?

— Думай, что хочешь, но я только и молюсь, чтобы нашелся кто-нибудь, кто сумел бы с ним совладать, — тихо ответила Марика. — Кто-то должен его остановить, иначе беда будет.

— Ох, Марика, ну что ты все каркаешь?

Марика ничего не ответила. Поглядела еще на книги, вздохнула о чем-то — и достала из угла корзинку с вязанием. Недавно крестьянская женщина подарила ей несколько мотков козьей шерсти, и теперь Марика вязала из нее носки.

— Лучше уж делом заняться, — проворчала она вполголоса и села у очага. Спицы так и замелькали у нее в руках. Арьель поглядывал то на нее, то на окно, где стеной валил снег. Ему подумалось, что если снег не перестанет, он окажется заперт в лесной избушке до самой весны. Если, конечно, Нэль не вернется раньше…

— Марика, — позвал он. Ведунья зыркнула на него одним глазом, не отрываясь от работы. — А ты можешь увидеть человека с помощью своего колдовства?

— Что значит "увидеть"? — неохотно отозвалась она.

— Ну, узнать, где он находится и что делает.

— Могу, — еще менее охотно сказала Марика. — Да только не для каждого такое колдовство годится.

— А можешь ты… попробовать…. ну… увидеть…

— Договаривай уж, что ты как дитя малое! Хочешь увидеть, где мага этого окаянного носит?

Арьель кивнул, глядя на нее с надеждой.

— Попробовать можно. Только, мнится, толку мало будет. Сила у него сейчас очень уж большая. Не достать его мне.

— А ты пробовала?

— Нет. Чего зря надрываться.

— Так ты попробуй хотя бы! — нетерпеливо вскинулся Арьель.

Довольно долго Марика молчала, орудуя спицами. Потом вдруг отложила вязанье, поднялась и ушла в дальнюю часть комнаты, где с потолка свисали пучки трав и кореньев. Арьель, подавшись вперед, смотрел, как она выбирает нужные. Конечно, вполне могло оказаться, что она собиралась делать отвар для хворой крестьянки, а вовсе не магическое зеркало. Но Арьель не посмел спрашивать.

Ведунья побросала в кипящий котел выбранные травки, подождала и зачерпнула ковшом кипятку. Вылила его на плоское блюдо, пошептала что-то. Наконец, она взглянула на Арьеля и поманила его к себе. Музыкант поспешно подошел, и она велела ему наклониться над блюдом и смотреть внимательно, а главное, ни в коем случае не касаться воды…

— Только не знаю, увидишь ли, — добавила она в сомнении.

Арьель подобрал волосы и вгляделся в водяное зеркало. Несколько минут он не видел ничего, кроме дна блюда, просвечивающего сквозь воду. Он собирался уже отойти, как вдруг поверхность зеркала залила чернильная тьма, а через нее серыми силуэтами проступили деревья. Не было видно ни ветвей, ни листьев, одни только стволы. Странный какой лес… Арьель вглядывался до рези в глазах, но не видел ничего, кроме бесконечных рядов деревьев.

— Марика, что это? — прошептал он.

— Откуда мне знать, что ты видишь? — отозвалась она так же тихо. — Зеркало отвечает на твои вопросы, не на мои.

— Я вижу лес… Точнее, одни только огромные серые стволы без веток и листвы. От самых корней они все обросли такой-то белесой паклей… Где это место? Никогда ни о чем таком не слыхал.

— Я тоже. А Нэля ты видишь?

— Нет.

Арьель моргнул и увидел, как вместо деревьев на водной поверхности проступает новая картинка. Заплаканное девичье личико он узнал не сразу, поскольку не ожидал его увидеть. А узнав, не сдержал удивленного восклицания. Элейна, дочь благородного тана Альбрехта Аля из Тальеры! Почему вдруг она появилась в зеркале? Разве между нею и Нэлем есть какая-то связь?

Пока Арьель гадал, что это означает, картинка начала отдаляться, и Элейна показалась уже в полный рост. Она стояла в заснеженном внутреннем дворике замка и плакала, не пытаясь спрятать слезы. Арьель был поражен до глубины души. Он наклонился ниже, выбившаяся из прически прядь скользнула по щеке и упала в воду. Поверхность зеркала пошла рябью, и картинка пропала.

— Предупреждала же! — с досадой сказала Марика. — Ну, что еще ты видел?

— Там была Элейна, — растеряно отозвался Арьель. — Дочь тана Аля. Она плакала… Что это значит? Я не понимаю.

— Зеркало может тебе что-то показать, но смысл ты должен найти сам. Может, все это касается не Нэля, а тебя самого. Я же говорила, что у меня не хватит силы дотянуться до Нэля, а потому мы мог увидеть что угодно. Например, то, о чем думал в эту минуту.

Арьель хотел возразить, что у него и мыслях не было Элейны (во всяком случае, в эту минуту), но Марика покачала головой. Она взяла блюдо и выплеснула остывшую воду в очаг. Языки пламени взметнулись под самый свод и сразу же опали.

— Марика! — умоляющим голосом позвал Арьель. — А ты не могла бы попробовать еще раз?