Валерий Иващенко - Вьюжинка

Маги погоды нынче постарались на славу - лёгкий морозец без ветра не продирал до костей, а всего лишь приятно пощипывал щёки. С низкого зимнего неба на людей, медленно кружась, опустились несколько шалых снежинок… пауза тянулась и тянулась, невозможная в своей нелепости - никто не отваживался первым начать разговор.

Легонько хлопнула дверь, и на балкон в шуршании шелков просочилась принцесса.

– Я знаю, о чём пойдёт речь, и настаиваю на своём праве участвовать, - ровным голосом негромко сообщила та и взяла короля под руку. - Я догадывалась, братец, что ты не отнюдь ведёшь монашеский образ жизни - но вот что у меня, оказывается, есть… был маленький племянник, мог бы и лично сообщить.

Тави смотрела на эту завидную красавицу, и сердце её неровно дрогнуло. Да, ходил по дворцу глухой слушок, что у августейшей принцессы, как бы это помягче сказать, не всё в порядке с головой. Но всё же, волшебница даже и представлять не хотела, что испытала та в юном возрасте, когда почти на её глазах заговорщики убили отца… тут могло случиться и куда похуже, знаете ли! Но сегодня тёмные глаза принцессы глядели почти нормально…

Беглым и неприметным, намётанным женским взглядом секретарша всемогущего Архимага оценила платье переливающегося всеми оттенками серого шёлка с ослепительно-белыми как снег кружевами. Нет, к этому загару, который принцесса привезла из настоятельно рекомендованной лекарями поездки на воды, эта откровенно рыжая, хоть и изумительно сделанная причёска не идёт. Да и ткань лучше бы зелёных оттенков, поменьше бриллиантов, но живой цветок прицепить…

– Доигрались, ваше величество? - жёстко и без обиняков процедил Архимаг нарочито ничего не выражающим голосом, благо уцепившаяся за его локоть Тави из последних сил гасила своим обаянием душившую чародея ярость.

Король медленно поник. Увял словно роза в январскую стужу, и страшно было увидеть две крохотные, пробежавшие по его щекам слезинки.

– Видят боги, та белошвейка всего лишь была нашей первой женщиной, и она научила нас нежности. Мы не испытывали к ней глубокой страсти, хотя всегда были признательны ей… за то, что она была в нашей жизни. И что выносила под сердцем наше дитя.

Его величество отвернул лицо из-под испытующего взгляда сестры, которым она пристально смотрела на него почти в упор. Поглядел отстранённо куда-то вдаль, на возвышающийся над Старнбадом шпиль Морской Академии.

– Наше величество не спрашивает, что там произошло, господин Архимаг, однако нам очень хотелось бы знать - как то стало возможным?

Притихшая мышкой Тави краем глаза видела, как король в волнении терзал ладонью рукоять парадной шпаги, прекрасно ощущала, как после прямого вопроса в её чародее взметнулась неистовая волна ярости - и вдруг осознала, что ей сейчас хочется оказаться очень-очень далеко отсюда. Причём, желательно в комплекте с головой на плечах.

Архимаг шагнул вперёд, и вокруг него заплясали бешеные сполохи едва сдерживаемой Силы.

– Как это произошло, ваше величество? Быть может, стоит напомнить вам тот наш разговор? Или тот день, когда вы своей рукой оборвали единственную ведущую к злодеям нить? А я ведь предупреждал…

Чародей выпрямился, с рычанием потряс стиснутой в кулак ладонью, а затем выбросил руку вперёд, и недрогнувшим пальцем указал на бледного короля.

– Вы, вы и никто другой виноваты в случившемся! Здесь и сейчас, я обвиняю вас в кровавых преступлениях и укрывательстве преступников от наказания!

Его величество шатался от этих ударов как ветхий дом под могучим дыханием урагана. Словно слепой, король провёл по лицу ладонью, и Тави содрогнулась, вновь увидев его взгляд. Наверное, правду говорили, что из родовых хроник королевской династии в своё время тщательно были вымараны малейшие намёки, что дед нынешнего властителя частенько вёл себя несколько, гм… экстравагантно. А ведь, обычно худое или доброе через поколение передаётся? Волшебница одним властным жестом послала куда подальше дёрнувшуюся было прийти на помощь королю охрану.

Архимаг таки разорвал душившее его сейчас кружевное жабо и в ярости скомкал ни в чём не повинный клочок ткани.

– У меня есть серьёзные основания полагать, ваше величество, что вам доподлинно известно имя преступника. Отныне берегитесь! Одно лишь подозрение, что это и есть вы, и тогда…

Дальнейшие слова были излишни - всё было произнесено, а несказанное оказалось понято.

И всё же, король ещё каким-то чудом держался. Стиснув ладонь принцессы с такой силой, что та побелела, его величество истекал кровью - но откуда-то черпал и черпал силу если не стоять на ногах, то хотя бы поддерживать одну только видимость достоинства.

– Я… запрещаю… - странно, этот тусклый свистящий шёпот так мало походил на уверенный голос прежнего короля, как шелест ветерка на могучий рёв урагана. Но сильнее всего поразило присутствующих то, что впервые за прошедшие с коронации годы его величество назвал себя как нормальные люди.

Как простой смертный.

Поставить себя на один уровень с прочими. Заделаться всего лишь фигуркой на шахматной доске, уязвимой от стрел и мнений - одно только это заставляло задуматься о многом. И волшебница Тави думала, думала, думала, торопливо уводя своего Архимага прочь, просто разорвав невозможную сцену на балконе наспех притянутым откуда-то снежным зарядом. Ведь следующий шаг любой из сторон оказался бы для короля и последним…

"Вы были неподражаемы, учитель", - мрачно заметила она и властно направила своего спутника к ближайшему из солидных питейных заведений. - "Когда надоест быть волшебником, право, надевайте мантию королевского прокурора…"

Как ни был подавлен Архимаг, но всё же чуткая волшебница уловила направленное ей видение нескладной девчонки с вечно торчавшими паклей волосёнками, которая раскрыв рот слушала наставника - и которая через много лет стала полноправным мастером воздуха. Ох боги, как же давно это было… Тави вздохнула и недрогнувшей рукою залила в своего спутника первую чарку.

Что Архимаг любит сладкое, знала даже последняя в Башне Магов собака, потому слуга без устали таскал кувшинчики с подогретым мускатным вином - через две на третью Тави и в себя заливала ароматный до одури горячий напиток.

Вот в примерно таком никаком состоянии (никакашка, как говаривала одна девица) их и застал пришедший сюда же плечистый лейтенант королевской охраны с необмятым ещё дворянским поясом. Хоть он и сменился со службы, но оказался крепко не в духе. Некоторое время вояка вертел в крепких ладонях чарку за соседним с хлеставшими вино как воду магиками, а потом решительно подсел к ним.