Наталья Некрасова - Исповедь Cтража

Он повернулся к Мелькору. Лицо Черного Валы было спокойным, скорбным и усталым, и это окончательно вывело из себя сына Финве:

— Как ты смеешь смотреть мне в лицо, раб! На колени перед Королем Нолдор!

Во внезапно наступившей тишине раздался ровный холодный голос Мелькора:

— Недолго тебе быть Королем Нолдор, сын Финве, и кровью оплачен венец на челе твоем. Да, железо сковывало мои руки, но я свободнее, чем ты: страх перед Валар, боязнь преступить их запрет и покинуть пределы их земель делает рабом тебя. Я никогда не был врагом Нолдор. Если вы осмелитесь избрать свободу, я помогу вам уйти из Валинора, и я, Вала, дам вам защиту и помощь…

— Ложь!

— А тебе, Нолдо из рода Финве, я говорю: берегись! — молвил Мелькор, и затаенная угроза была в его голосе.

Они стояли теперь друг напротив друга: Феанаро в ярких золото-алых одеждах, с тяжелым золотым драгоценным ожерельем на груди — и Мелькор в простом черном одеянии, спокойный и опасный, как узкий черный клинок. Нолдор расступились и смотрели на них растерянно, как испуганные дети. Пристальный, пронизывающий взгляд Мелькора впился в глаза сына Финве, и тот невольно дернулся, словно хотел схватиться за несуществующий меч. Мелькор не шевельнулся, и через минуту Феанаро вынужден был опустить глаза. Во взгляде Мелькора скользнула тень насмешки.

— Берегись, Нолдо, — медленно и тяжело повторил он.

И пришли в Собрание Великих также те из Элдар, кто устрашился бездны премудрости, открытой им Мелькором; и говорили они против него, и обвиняли его перед лицом Манвэ.

И, разгневавшись, Король Мира повелел Тулкасу схватить мятежника и снова привести его на суд Великих.

Намо, Владыка Судеб, знал, что Мелькор придет на его зов.

Может, и было опасно и преждевременно то знание, которое он давал эльфам. Но вряд ли будет справедливым суд Манвэ.

Намо боялся еще одного суда. Ему, Намо, уже невозможно будет молчать. И тогда будет в Валиноре усобица.

Он помнил, что было с Ардой, когда случилась первая схватка Валар с Мелькором.

Он не мог допустить такого ныне.

И в ту еще пору боль Арды отдавалась болью в нем. Тогда она была всего лишь пустым Домом.

Сейчас в этом Доме жили Дети Единого.

Битва в Валиноре приведет к еще большим разрушениям и погибели всего живого.

Если бы Мелькор иногда мог думать так, как Намо из Книги! Ведь брат же родной, так почему же они такие разные?

Он думал о Мелькоре, и мысль его была зовом.

Мелькор явился перед ним.

Странный меч был в руках его: клинок его сиял, как черная звезда, и тонкая цепочка иссиня-белых искр бежала по ребру клинка. Перекладину рукояти завершало подобие черных крыльев, и Око Тьмы — камень-звезда, очертаниями похожий на глаз, — сиял в ней. Венчал рукоять серп черной луны.

— Зачем это?

— Хранитель Арты не может остаться безоружным, Намо. Это Меч-Отмщение. Ты был прав — я не могу простить. Я не смогу забыть, брат мой.

Оба молчали. Потом Намо спросил:

— Скажи, этот знак… что он означает?

— Всевиденье Тьмы, — коротко ответил Мелькор.

Он коснулся руки Намо ледяными пальцами и повторил:

— Я ухожу. До встречи, брат мой. Намо молчал.

Что же, если принять, что Мелькор и в самом деле радел за эльфов, а Валар всячески пытались их удержать и не допустить к самостоятельным свершениям, — то Мелькор прав стократ. Но если все же правы были Валар? Впрочем, ведь и Ульмо был против переселения эльфов в Валинор — стало быть, ратовал за их самостоятельность. А может, Валар сами потом сочли, что поступили неверно? Чрезмерная заботливость тягостна детям, и они бегут из дому. Так и у нас…

Наверное, Мелькор был, в общем, прав. Только вот с чистой ли совестью, без задней ли мысли он подталкивал детей к бегству из дома? Здесь мы с Борондиром не сойдемся.

ГВАНАТ И-ГАЛАДАД О-ВАЛИНОР — О ГИБЕЛИ ДЕРЕВ ВАЛИНОРА

…Унголиант. Серое безликое Ничто, не имеющее образа; порождение Пустоты и само — пустота, окруженная не-Светом…

Мелькор содрогнулся от отвращения, но стиснул зубы.

Он стоял перед порождением Пустоты: Черный Вала в одеяниях Тьмы. Перед Лишенным Обличья в истинном обличье своем стоял он, и в беспощадно-ярких глазах его была холодная решимость. Он сказал:

— Следуй за мной.

И пошел вперед, не оборачиваясь, зная, что, покорная его воле, скованная страхом перед ним, как побитый пес за хозяином, следует Тварь. Он чувствовал ее присутствие за спиной — мертвящее дыхание Пустоты.

На вершине Хьярментир, что на крайнем юге Валинора, в земле Аватар — в земле Теней — стоял он, глядя вниз на Благословенные земли Бессмертных; он посмотрел на север, и вдали увидел он сияющие долины и величественные, блистающие серебром дворцы Валимара. И увидел — Деревья.

…Когда Светильники рухнули, ужас охватил Могущества Арды. И была ночь, но они не увидели звезд; и был день, но они не увидели Солнца, ибо волей Единого глаза их были удержаны, и до времени дано им было лишь смотреть, не видя. И была тьма; и страхом наполнила она сердца их, ибо не знали они ни сути, ни смысла ее. И прокляли они Властелина Тьмы, и в страхе и смятении бежали в землю Аман, что стала Обителью Могуществ Арды. И на холме Короллаирэ, что зовется также Эзеллохар, собрались они. И взошла на холм Йаванна, и воззвала она к Единому. В тот час отдали ей Валар силы свои, и призыв ее был услышан Единым. И силой Единого и Валар созданы были два Дерева Валинора. Телперион звалось Серебряное дерево, Золотое же — Лаурелин. И Тьма отступила перед не-Тьмой Деревьев, которая не была Светом; ибо где нет места Тьме, не существует и Свет. Не Арда, но Пустота дала жизнь Деревьям. И могли отныне Валар черпать силы из Пустоты, созданной Единым, дабы вершить в мире его волю; но Пустота, которую впустили они в мир, была способна уничтожить и самое Арту. И возликовали Валар, но Феантури молчали, и плакала Ниенна. И более ничего не могла творить ВалиэЙаванна, ибо тот, кто коснулся Пустоты и принял ее, не может быть творцом.

Так Мелькор же сейчас как раз не просто касается Пустоты, но и призывает ее именно для того, чтобы истребить Деревья! Цель оправдывает средства? Призвать такую тварь в Арду? А ведь тут все время говорится, что Мелькор всеми силами против этой же самой Пустоты и боролся!

Вот так. Значит, и Пустоту ту самую пресловутую, и орков с удовольствием использовал, чтобы воевать. Все же правду, как ни старайся, не скроешь. Тут я с Берегондом согласен. Проступает между строк, как кровь сквозь повязку.

Было время великого празднества в Валиноре, и по повелению Короля Мира Манвэ в чертогах его на вершине Таникветиль собрались Валар, майяр и эльфы. И пришел также Феанаро, старший сын Финве; но Сильмариллы, творение рук своих, оставил он в Форменос. И отец его, Финве, и Нолдор, жившие в Форменос, не явились на празднество.