Ричард Байерс - Нежить

— Не за что. В твоих словах есть резон, — Нимия указала на стол, заставленный бутылками с вином и тарелками, на которых лежал темно–коричневые ломти хлеба, белые и желтые сыры, яблоки и груши. — Все это в твоем распоряжении. Садись, пока не упал, и, пока будешь есть, дашь мне полный отчет о произошедшем.

Обычно Аот старался не принимать пищу во время разговоров с начальством. Он боялся, что при этом будет выглядеть ещё более неуклюжим и неотесанным — более рашеми — чем обычно. Но сейчас он слишком проголодался, чтобы забивать этим голову. Налив в бокал светлого янтарного вина, он наполнил тарелку и рухнул на стул.

Однако, несмотря на усталость и голод, большую часть своей речи он, по крайней мере, умудрился произнести не с набитым ртом, и тут было чем гордиться. Когда он закончил, Нимия произнесла:

— В отчетах остальных говорится то же самое. Ситуация — хуже некуда.

— Вы не видели этого собственными глазами?

— Я случайно оказалась неподалеку от круга заклинателей, когда они решили покинуть поле боя, и вместе с ними перенеслась в Безантур. Мне не пришлось проделать весь путь своими ногами.

Как мило с твоей стороны, подумал он.

— Я видел, что в гнездовьях есть грифоны, значит, хотя бы части моих людей удалось добраться до безопасного места. В любом случае, это уже что–то.

— Если бы это место и впрямь можно было назвать безопасным.

Аот сделал очередной глоток вина

— А это не так? Безантур — самый большой город Тэя. Стены его высоки и толсты, и все войска, что ещё остались у совета, готовы их защищать. Если, конечно, не считать тех нескольких отрядов, которые все ещё бродят где–то в глуши и, возможно, даже понятия не имеют о том, что мы проиграли главную битву за Элтаббар.

Нимия вздохнула.

— Я не знаю. Год назад я бы сказала, что взять Безантур не под силу даже Сзассу Тэму. Но теперь юг слабее, чем был когда–либо с момента начала войны, и я говорю не только о наших легионах. Мы потеряли ещё двоих зулкиров. Дмитра Фласс не вернулась с поля боя — погибла, попала в плен либо перешла на сторону лича. А затем скончалась Зола Сетракт. От полученных в сражении ран, как мне сообщили.

— Не могу отрицать, это скверно.

— Этим словом можно описать и состояние продовольственных запасов города. Нам не выдержать продолжительной осады. Сзасс Тэм способен вынудить нас сдаться, просто уморив голодом.

— К чему вы ведете? Совет принял решение капитулировать?

— Нет, но они могут бежать, бросив материковую часть Тэя на произвол судьбы. Их флотилия находится в порту, готовая взять на борт всех важных персон. Мы, легионеры, также получили приказ реквизировать в нуждах армии все суда, какие сможем.

Аот почувствовал дурноту.

— Значит, так все и кончится? После десяти лет сражений мы собираемся просто сбежать?

— Необязательно. Зулкиры ещё не приняли окончательного решения, — губы Нимии изогнулись в кривой усмешке. — Равно как и я.

— Что вы имеете в виду?

— Возможно, ещё не слишком поздно выбраться из Безантура и примкнуть к Сзассу Тэму. А после того, как он окончательно завоюет страну, в награду за мою службу он назначит меня на влиятельную должность и осыплет золотом.

Аот был поражен. Неужели она доверяла ему настолько, что рискнула поделиться с ним подобными мыслями? Разве она не осознает, что ему прекрасно известно о том, что она согласилась отдать его зулкирам для вивисекции?

А, может быть, подумал он с оттенком легкого удивления, она знает его лучше, чем он думал, и понимает — её бессердечный поступок не пробудил в нем жажду мести. Он до сих пор не был уверен, почему этого не произошло. Возможно, видя, как весь окружающий мир горит и рушится, он просто не находил в себе сил негодовать по поводу каждого разочарования и предательства, что встречались на его пути.

В любом случае, он произнес:

— Идите, если пожелаете. Я буду молчать. Но и за вами не последую.

— Почему?

— Если бы я не был столь измотан, то, возможно, смог бы объяснить это вам. Или себе. Мы так далеко зашли. Теперь я не испытываю желания менять сторону. Возможно, я просто не хочу походить на этого сукина сына Маларка.

— Думаю, тебе стоит найти более вескую причину — хотя бы ради себя самого. Даже если зулкирам каким–то образом удастся удержать эту часть побережья под своей властью или же, когда они отправятся в изгнание, Сзасс Тэм не бросится за ними в погоню, нам будет куда более богато и привольно житься в построенном личом государстве, чем в разоренных землях совета.

— Я в этом не уверен. Вы же видите, что он уже сотворил со страной.

— Этого требовала тактическая необходимость. Когда он победит, в Тэе снова будет светить солнце и зеленеть трава.

— Скорее всего, вы правы. Но, возможно, я так устал, что, клянусь, словно наяву могу услышать голос Маларка, задающего вопрос, над которым он столько бился: «Почему же Сзасс Тэм убил Друксуса Рима?».

Нимия покачала головой, и серьга в её носу заблестела.

— Вот теперь ты и впрямь городишь какие–то глупости. Это в любом случае не имеет значения. Он расправился с Римом ещё до начала войны. Прошло уже десять лет, так что какая разница?

— Полагаю, никакой. Однако это указывает на тот факт, что некоторые детали планов Сзасса Тэма до сих пор остаются для нас тайной.

— Может, это и так, но нужно быть идиотом, чтобы не догадаться, какова цель лича. Он намеревается стать единоличным правителем Тэя, и, когда это произойдет, начнет завоевательную кампанию, чтобы захватить весь восток.

— Конечно. Вы правы, а я несу чушь. Но есть одно соображение, которое чушью не является — на стороне Сзасса Тэма полно лордов и командиров, которые верно служили ему с самого начала войны. Даже если он примет вас в свои ряды, награды после победы в первую очередь достанутся именно им. Думаете, что получите тарч или хотя бы должность аутарча в каком–нибудь городе?

Нимия вздохнула.

— Вряд ли. Так что, полагаю, останусь ли я верна совету или нет — разницы никакой. Ах, если б только все эти презренные зулкиры перебили бы друг друга! Тогда бы я провозгласила себя королевой Пиарадоса, а тебя назначила маршалом своих легионов.

Аот улыбнулся.

— Прекрасная мечта, Верховная Леди.

В детстве Барерис любил бывать в порту. Морской ветер выгодно контрастировал с вонью трущоб, в которых он жил, здесь можно было услышать множество новых песен и историй, а разглядывая множество кораблей с высокими мачтами, замысловатой оснасткой и рядами весел, он мечтал о том, чтобы и самому отправиться за границу в поисках богатства и приключений. Таммит здесь тоже нравилось, или, возможно, ей просто было приятно его общество.