Владимир Лещенко - Звероликий

Вместе с облаком.

Взорам зрителей явилась троица, сидящая за столом.

Хотя вообще‑то сидел один лишь Крис. Двое его коллег склонили головы на зеленое сукно, постанывая и охая.

– Шеф! – подлетела к сыщику Натали.

Следом за ней заплетающейся походкой проковылял к столу и вышедший из ступора магнат.

– Ты это видела? – устремил на девушку налитые кровью глаза кинокефал.

– Мы вместе видели, – ответил за нее Кир Александр.

– Машинное отделение?..

Куркова кивнула.

– Я так и думал, – удовлетворенно изрек Лайер. – А то придумал, понимаешь ли, «магические мины», «иллюзия взрыва». Что ж я, боевых машинок от камуфляжа не отличу? То‑то и оно, что жабоиды использовали настоящую взрывчатку. Просто корабль вовремя напоролся на Хоренну, а затем Вер поместил в трюм сосуд.

– Так это артефакт заделал пробоины? – недопонял Трималхион, у которого от изумления отнялись ноги, так что он бессильно плюхнулся на стул.

– Несомненно…

– Что же это за Ариманова вещица?

– Найдете – увидим. Скорее туда. Я, к сожалению, пока не могу двигаться. Слишком много Силы ушло. Боюсь, в ближайшие полгода мне придется отказаться от новых дел.

– Я охотно возмещу вам все убытки! – горячо пообещал магнат, вылетая в двери, где грудь в грудь сшибся с прыткой блондинкой.

– Ловлю вас на слове, доминус! – деловито сказала Натали. – И про сверхурочные не забудьте.

– Хорошо, хорошо, – торопился побыстрее отвязаться от нее набоб.

– И мое платье, надеюсь, вы не забыли о платье?.. – тараторила ему в спину неугомонная зеленоглазка.

Через полчаса серебряный сосуд, покрытый неведомыми письменами и причудливыми узорами, красовался посреди стола все в той же кают‑компании.

Буридан и Кархон уже окончательно пришли в себя, а Кристофер даже мог двигать руками и ногами. Однако ни о каком их участии в вылазке к люку речи быть не могло.

– И что нам теперь с этим делать? – косился опасливым оком магнат на артефакт.

Когда он, невежливо оттолкнув в сторону Натали, попытался самостоятельно извлечь сосуд из неглубокой ниши за третьим котлом, банкира так шарахнуло чем‑то, напоминающим электрический разряд, что у него даже волосы задымились. И вот что любопытно. Когда к артефакту прикоснулась девушка, ничего подобного с нею не произошло.

– Нужно отнести его в храм, – молвил кинокефал. – Вполне вероятно, оно там проявит свой характер.

Посмотрел при этом на разведчика, словно ища у него поддержки. Однако тот хмуро безмолвствовал. Уже поверхностный осмотр сосуда показал, что это совсем не то, за чем его снарядил Синедрион. А уж когда, осторожно приподняв крышку, заглянули внутрь и увидели, что внутри находится точь‑в‑точь такое же «яйцо» из оправленного в платину горного хрусталя, как и то, которое было обнаружено ими во время первой вылазки в мертвый город, разочарованию Ариэля Кархона не было предела. Столько сил и средств потрачено зря.

Если быть точным, то «яйцо» не было точным подобием ранее найденных вещиц. По размерам оно превосходило их раз в пять, в шесть. Скорее, напоминало страусовое, но чуточку поменьше. И вырезано не из белого, а из черного хрусталя.

«А что, если из него сейчас вылупится какой‑нибудь малюсенький Хоренненок?» – пошутил про себя детектив.

– В храм так в храм, – покладисто согласился Кир Александр.

– Главное – соблюсти все меры предосторожности, – рассуждал Крис, обращаясь не столько к набобу, на которого надежды были слабыми, сколько к своей верной помощнице. – Нужно предупредить пассажиров, чтоб, на всякий случай, были готовы к каким‑нибудь неожиданностям. Потом следует эвакуировать от люка всех лишних людей, а для тех, кто останется, приготовить спасательные жилеты и шлюпки.

– Да не переживай ты так, шеф! Все будет выполнено в лучшем виде! Ты ж меня знаешь!

– Ну, тогда с Богом! – Он перекрестил девушку, а затем еще раз, когда, взяв в руки сосуд, она уже выходила из кают‑компании.

Проклятая слабость!

Не рассчитал он своих сил, явно не рассчитал.

По стенке, по стенке Крис выбрался наружу. Доковылял до фальшборта и, вцепившись в него руками, устремил взор вдаль. Туда, где находились таинственные руины и где сейчас решается судьба «Титаника», его команды и пассажиров.

– Что, лохматик? – встала рядом с ним откуда‑то выпорхнувшая Герта Грендель. – Тебе совсем худо? Хочешь, полечу?

О, Господи! Тут такое творится, а у нее одно на уме.

Оказывается, ошибся.

Актриса протянула ему небольшую серебряную фляжку, инкрустированную некрупными стразами. Чуткий нос сыщика уловил острый запах спиртного. Коньяк.

– Я не пью… – отказался.

– Брось, – махнула рукой свейка. – Иногда можно. Особенно в такие вот минуты. Глотни. Полегчает.

Кристофер нерешительно принял угощение. Взболтнул флягу. А, была не была.

Влага вкуса жженого сахара обожгла ему небо и гортань. Темная волна ударила по глазам.

Сыщик почувствовал, как некая часть его естества отделяется от ставшего тяжелым тела и устремляется ввысь и вперед.

Летит над высохшим илом, глядя, как навстречу, по направлению к кораблю, торопятся группы людей. Моряки, грузчики, мотористы, – все те, кто был задействован на работах по подъему люка.

Его бестелесная частица приближается к заброшенному городу. Влетает в храм. Направляется прямо к зависшей в трех футах над полом каменной глыбе, вокруг которой толпятся человек десять.

Натали, Трималхион, Уркварт Север, тартессит Гудан Риций, еще несколько его земляков, второй помощник Финней Ормус, гоблинская команда, двое русских – посланцев Василия Куркова…

Риций, отчего‑то одетый в белую жреческую тогу, омывает руки в воде (морской, соленой, как требует ритуал), посыпает их мукой и подходит к сосуду.

Если прислушаться, то можно различить, что он поет на неведомом языке:

– Си, Хоренна, ли ко торро.Ах э сито ку ва мано.Бу ле кьято ик, Хоренна.Ри то ванно да ку яти…

И откуда он только разузнал слова молитвы? Ах да, верно, они же начертаны здесь, прямо на стене.

Тартессит медленно поднимает серебряную крышку. Осторожно! Только не спеши, парень…

Вот хрустальное яйцо уже в руках Гудана Риция.

Ох, неуклюжий! Уронил. Хватай его, хватай, пока не разбилось.

Но «яйцо» не дается в человеческие руки. Оно, увлекаемое неведомой силой, летит прямехонько к открытому колодцу. Скрывается в нем.

Тяжеленная крышка, поднять которую стоило огромных усилий, срывается с лебедок и стальных тросов и наглухо закрывает отверстие в полу.

– Бегите! – вопиет к оторопевшим людям Крйсова душа. – Немедленно возвращайтесь на корабль!..