Ярослав Коваль - Венец проигравшего

— Да пожалуй что прямо сейчас. Ты готов?

— Да, милорд. — Он демонстративно обхлопал себя по бокам.

Я покачал головой.

— Так, для начала: бери с собой только такое оружие, которое можно легко спрятать в одежде. Никаких мечей, ножи только короткие.

— Без меча? Как можно?

— Я сказал. Ты, как хороший телохранитель, должен уметь защищаться любым оружием и даже без оружия.

— Конечно, милорд.

— И одежда… Тебе нужно одеться по-другому. Вот, пожалуй… Тебе подойдёт одна из моих рубашек. А штаны сгодятся твои. Только вот эту штуковину отцепи. И сапоги… Да, вот так сойдёт.

— Боюсь, что я буду слишком бросаться в глаза. А для телохранителя главное — не выделяться.

— Там ты не будешь слишком выделяться. Посмотри, как одет я. Возьми с собой вот это.

— Куртка будет мне мала, милорд.

— Уж лучше такая, чем никакой. Возможно, там будет зима. Где маги?

— Они ждут внизу. Пластуны готовы. Чародеи сказали, что достаточно отъехать от замка на четверть перегона. Поэтому в подходящем месте уже поставили шатёр, где возвращения милорда будут ждать.

— Ну и хорошо. Кто позаботился? Ихнеф? Ну конечно. Напомни, чтоб я его отблагодарил.

Этот переход ощущался совсем по-другому, чем те два, с которыми мне уже случилось познакомиться. Будто холодная бездна прикоснулась ко мне, огладила лицо, запустила когти в плоть — и отпустила. Перед глазами помутилось ровно настолько, чтоб успеть встревожиться, и когда я проморгался, перед глазами уже покачивалась зелёная ветка. А сквозь зелень осторожно проглядывала белизна берёзовой коры.

Я осторожно огляделся. Очень осторожно, потому что в глубине души был почти уверен, что не так-то просто прыгнуть из мира в мир, и всё вокруг может просто исчезнуть, если повести себя неосторожно. Однако ж не исчезало. Вокруг был лес, редкий и довольно грязный — разглядев под ногами мусор вроде затоптанных пластиковых бутылок и пакетов, а чуть позже вдохнув мерзкий запах перепревшей помойки, от которого основательно отвык, я понял, что оказался там, где надо. Поблизости должен быть город, а это — не лес, просто жалкий кусочек парка. И под ноги тут стоит смотреть внимательнее.

Брезгливо выбирая, куда наступать, мы сумели выбраться на тропинку. В просветы между деревьями пару раз показались многоквартирные дома, а потом и железнодорожная насыпь. Платформы… Так-так… Где это мы?

Я медленно приходил в себя. В подобной ситуации настраиваться и внутренне готовиться бесполезно — всё равно ошеломило такое резкое возвращение в мир, из которого я ушёл двадцать пять лет назад… Ну, чуть больше. Были шокированы почти все органы восприятия, но сильнее всего — то, что пряталось внутри и вроде бы не имело определённого физиологического воплощения, зато сердце схватывало очень даже ощутимо. Прямо будто когтями впивалось.

Меня душило смятение. Несколько мгновений я переводил дыхание и сжимал в кулаки вздрагивающие ладони. И, видно, выглядел так подозрительно, что телохранитель рискнул поддержать меня под локоть.

— Милорд? Чем помочь?.. Мы не туда переместились?

— Лучше на помойку, чем посреди автомагистрали или даже на улицу города… Всё в порядке. Сейчас… — Я аккуратно спрятал в карман магическую штуковину, с помощью которой дней через десять смогу определить, пора ли открывать обратный переход, и открою его. — Так, запомни. Во-первых, я теперь не милорд, а Сергей, Серёга и даже «эй, ты». Веди себя со мной, как с давним другом, с которым ты на равной ноге, понял?

— Да… Серге.

— Заклинание-переводчик настроено? Хорошо. — Я с огромным усилием и далеко не сразу перешёл на русский, который, оказывается, подзабыл. — Дальше. Обращение в третьем лице здесь — оскорбление. Не очень серьёзное, но оскорбление. В нос можно получить. Если хочешь быть вежлив, говори человеку «вы». Ну, что ещё… Если кто-нибудь нападёт, старайся отбиваться руками и ногами. Оружие вынимать только в крайнем случае. Если вдруг что-то непонятно — спрашивай. Но вообще старайся побольше молчать. Всё необходимое я скажу и объясню. Теперь пошли.

Мы выбрались на асфальт и отыскали дорогу, ведущую к платформе. Проходящие мимо люди смотрели на меня кто с подозрением, кто с опаской. Видно, выделяемся. Надо за собой последить. Давай, вспоминай, как надо… Вон и табличка с названием станции. Что ж…

— Отсюда до нужного мне места ехать не больше получаса, и потом пешком минут двадцать, — объяснил я. — Меня будут толкать и пихать в толпе — не реагируй. Я тут никто, и никаких прав качать не собираюсь. И сам не качай. Веди себя так, словно тебя и вовсе нет.

— Понял.

— Сейчас билеты купим… Два билета, пожалуйста… Нет, помельче нет, извините.

Я медленно и болезненно возвращался в прошлое, в позабытую манеру мышления и мировосприятия. Я прислушивался к разговорам окружающих и не каждую фразу понимал, но всё-таки постепенно начинал воспринимать родной язык. В этом мне усердно помогало заклинание-переводчик, перенастроенное теперь уже наоборот… Кстати, интересное дело — не такая уж магически-инертная вокруг атмосфера, судя по тому, как безотказно пашут чары. Любопытно, почему ж я-то был и долго оставался «чистым»? Видимо, порог пока не перейдён — на готовые заклинания энергии хватает, но не более того.

Ашад покладисто молчал и не обозначил себя даже тогда, когда подвыпивший мужик, споткнувшись в вагоне электрички об мой сапог, обматерил по полной. Правда, он и сам, наткнувшись на мой взгляд, быстро замолк и убрался. Но для телохранителя-имперца сдержанность в подобной ситуации — почти подвиг.

На нужной станции мы выбрались из вагона и дальше пошли пешком, хотя могли бы подъехать на автобусе. Но я хотел пройтись и увидеть даже не то, насколько всё изменилось, но то, что осталось прежним.

Да, изменилось многое. Вроде всё те же дома, такие же деревья, только уже неоднократно обрезанные, и даже магазин на том же месте. Только выглядит теперь совершенно по-другому. И торгует чем-то другим. В ларьке я купил колу, осторожно попробовал… Чуть не вывернуло на асфальт. Что ж такое! Придётся осторожнее уступать зову пищевой ностальгии. Лучше буду по сторонам смотреть… Вот, вокруг намного больше машин, и вон там какой-то павильон, и куча рекламных растяжек. Намного больше, чем их было раньше.

И моя старая школа. Я здесь учился, занимался самбо, здесь расцвела пышным цветом моя первая любовь. Здесь я учился ненавидеть и мириться, дружил и проникался тем, как увлекательно может быть освоение нового. Мне не приходило в голову жалеть о прошлом, и возвратиться в него я бы не хотел. Но ценил, как одно из тех сокровищ, которое у меня никто и никогда не отнимет.