Джеймс Клеменс - Дар сгоревшего бога

Последнее слово она выделила особо. Катрин знала, что Огненный Крест усердно разносит слухи о трусости, более того, предательстве бежавшего Тилара. Многие именно так это и расценили. Теперь понятно стало, к кому примкнула Лианнора. Та обладала почти сверхъестественной способностью чувствовать, на чьей стороне сила. К смотрительнице она сперва пыталась подольститься; теперь же, когда ту отлучили от полевого зала, былое подобострастие обернулось почти дерзостью. Почуяв власть Огненного Креста, Лианнора переняла и убеждения его членов.

— Я еще не слышала ваших предложений, — сказала Катрин. — Хотите взять в руки мечи и защищать лестницы?

Лианнора небрежно отмахнулась.

— Разумеется нет. Наше преимущество — в знаниях и опыте. Мы хотим всего лишь вовремя дать совет тем, кто выстраивает оборону. Принять участие в обсуждении военных планов.

Катрин сдвинула брови.

— Мы говорили об этом, — Длань слез кивнула в сторону своих союзников, — и решили, что следует выбрать одного человека, который будет представлять нас в полевом зале. Среди тех, кто действительно защищает крепость.

Еще один выпад — в адрес смотрительницы и исчезнувшего регента.

Но Катрин даже не почувствовала укола, так поразили ее претензии Лианноры. А ведь Делия предупреждала… говорила, что нельзя недооценивать ее хитрость и жажду власти. Родись Аргент женщиной, вполне мог бы стоять сейчас на ее месте…

Тем не менее Катрин склонила в знак одобрения голову.

— Мудрое решение. Разумеется, лучше выбрать кого-то одного, ибо так будет проще принимать решения.

Лианнора, довольная похвалой, потупилась с тщательно выверенной скромностью.

— Но, — добавила Катрин, — староста вряд ли позволит кому-то, кроме глав Ташижана, присутствовать на совещаниях в полевом зале.

И бросила на Лианнору извиняющийся взгляд. Коль разъярится, пусть с ней объясняется Аргент.

— О, — сказала та, выпрямившись и лукаво блеснув глазами, — со старостой этот вопрос мы уже обсудили. Он согласен и рад будет нашему участию.

Катрин, застигнутая врасплох, застыла с открытым ртом. Аргент — согласен?.. И тут же поняла, в чем дело. Еще один способ унизить ее. Ей вход заказан, а таким, как Лианнора, открыт.

Воспользовавшись ее молчанием, Длань слез обратилась к остальным:

— Стало быть, начнем, — и посмотрела на Катрин. — Может быть, вы будете так любезны, что произведете подсчет?

Смотрительнице, умело загнанной в ловушку, оставалось только кивнуть.

Толстяк в фиолетовом, Длань из Обманной Лощины, встал и откашлялся, прочищая горло. Покачнулся, и сделалось ясно, что он изрядно пьян. Цвет одежды, видимо, был выбран не зря — чтобы скрыть пятна от вина.

— Думаю, нет никаких сомнений в том, кто должен нас представлять, — сказал он и поклонился так низко, что чуть не упал. — Госпожа Лианнора не раз доказала свой быстрый ум и глубину знаний. Слушайте, слушайте! — Он поднял воображаемый кубок, обращаясь к своему столу. — Подать сюда камни для голосования!

Из-за другого стола поднялся со стоном, держась за горб, Порак Нил из Вересковой Старицы.

— А я предлагаю госпожу Делию. Ее все знают и искренне почитают. Она поумнее многих будет.

Сидевшие с ним рядом застучали в знак согласия по столу кулаками.

Сторонники Лианноры не шелохнулись.

— Я уверена, — сказала Лианнора, — что госпоже Делии ни к чему такое бремя. Все знают, каковы отношения меж старостой и его дочерью. И, осмелюсь заметить… думаю, все со мной согласятся… госпожа Делия служит на самом деле не богу. А человеку.

Делия встала.

— Ради блага Ташижана я забуду о своих недоразумениях с отцом.

— И поскольку именно этого человека мы собрались здесь почтить, — добавила Катрин, — признать за ним право зваться рыцарем и регентом, мы, разумеется, не можем умалять достоинства госпожи Делии.

Лианнора посмотрела на Катрин, прочла в ее взгляде решимость.

— Разумеется…

Предложено было всего два имени, поэтому бросание камней много времени не заняло. Все Длани опустили в мешок по камню: за Лианнору — белый, за Делию — черный.

Затем мешок передали Катрин. Та быстро подсчитала камни и объявила:

— За каждую — одинаковое количество голосов.

Лианнора поджала губы, пытаясь скрыть разочарование.

Делия скрестила на груди руки.

— Может, кто-то здесь хотел бы бросить другой камень? — спросила Катрин.

Все промолчали.

— Тогда, по праву смотрительницы Ташижана, я объявляю равный счет. Староста принял мудрое решение увеличить число своих советников, так почтим же его мудрость, предоставив ему сразу двоих. Госпожу Лианнору и госпожу Делию.

Лицо Лианноры перекосилось на мгновение, но, как только ее начали поздравлять, озарилось деланой радостной улыбкой.

Делия посмотрела на Катрин, тоже улыбнулась. Они ничего не знали о последних планах, составлявшихся в полевом зале. Но теперь Аргент поневоле откроет дверь….

Длани, рассыпавшись в поздравлениях и добрых пожеланиях, разошлись, чтобы передать весть другим. Делия задержалась, тронула Катрин за руку.

— Передам от вас отцу поклон.

— Передайте…

Лианнора замешкалась тоже, явно желая поговорить с Делией. Своей единственной достойной соперницей.

Когда комната опустела наконец, Катрин вышла в коридор. Увидела, кто поджидает ее там, прислонясь к стене, обрадовалась и удивилась. Ибо это был еще один гонимый, кого уличил в причастности к побегу мастер Хешарин.

— Геррод? Что ты здесь делаешь?

Он выпрямился, подошел к ней.

— Узнал об играх, которые тут затеваются. Хешарин не может удержать язык на привязи, особенно если речь идет о том, чтобы кого-нибудь унизить. А у меня еще остались тайные союзники в его кругу. О, слышала бы ты, что там творилось, когда выяснили, что Тилар не только сбежал, а еще и прихватил с собой единственное оружие против песни-манка…

— Представляю.

Они вместе двинулись к лестнице. Геррод снова заговорил, и в его голосе прозвучала насмешка:

— Мастер Орквелл чуть не задушил своего благодетеля, узнав, что череп исчез вместе с Тиларом.

— Мы не могли поступить иначе, — сказала Катрин, ощутив вдруг усталость. Слишком уж высоко находились ее покои…

Геррод с присущей ему проницательностью понял ее состояние и умолк. И не раскрывал рта все время, пока они поднимались, за что она была ему благодарна.

Правда, с каждой ступенькой ее тревога росла, одно мрачное предположение громоздилось на другое, и в конце концов она нарушила молчание сама.