Королевства Доблести - Скотт Чинчин

Герцог посмотрел вниз на девушку.

- Это правда?

Она сердито глянула на его обезображенное лицо.

- Что я чувствую к этому человеку – не твоя забота.

Лорд Горджиас вернул свой темный взгляд к Адону.

- Я убил бы тебя сейчас, но боюсь, ты только станешь дороже сердцу Серафины, - сказал он, - Я даю тебе время до полудня, чтобы  ты показал себя трусом, каковым и являешься. Если ты не покинешь мою деревню к тому времени, Серафина станет моей женой – желает она того или нет – и я сдержу свое обещание убить каждого мужчину в этой деревне.

- Я брошусь в море! - пригрозила Серафина.

- Не думаю, - ответил герцог, глядя снизу вверх на нее, - Моей женой будет женщина из твоей семьи. Не ты, так твоя мать.

С этими словами лорд Горджиас швырнул Адона в колодец. К тому времени, когда Адон смог подняться на ноги, его противник проковылял половину площади. Раболепный Брока не отставал ни на шаг. Серафина помогла патриарху вылезти из колодца, и они направились к Корин, все еще лежавшей на земле. Со скрученными конечностями и полными боли глазами, глядящими в небо, послушница походила скорее на покрытого шерстью краба, а не на молодую женщину. Адон опустился около нее на колени и вновь вознес молитву Мистре.

- Корин не подвела тебя, - прошептал он. - Если ты гневаешься, гневайся лишь на своего патриарха! Позволь мне исправить вред, что я причинил этой бедной женщине. Дай  мне показать этой деревне, что я твой истинный слуга!

Адон закрыл глаза, положил руку на дрожащий лоб Корин и произнес волшебную формулу.

Послушница осталась в теле чудовища.

Воздев взгляд к небесам, Адон простонал:

- Почему, Мистра? Зачем ты послала меня сюда, если собралась меня покинуть?

- Твоя богиня не покинула тебя, - сказала Серафина, закрывая лицо шалью, - Она тебя не слышит.

Адон нахмурился.

- Конечно же слышит! - сказал он, - Она покровительница…

- Магии, знаю, - произнесла Серафина, - но она все равно не может тебя услышать, пока ты в Тегии.

- О чем ты?

- Ты оставишь нас в покое, если я тебе расскажу? - спросила она, - Господин Горджиас вполне способен осуществить свои угрозы, а ты не сможешь его остановить. Никто не сможет.

- Мистра не послала бы меня сюда, если бы это было так.

- А если это так, ты уйдешь?

- Я пришел спасти Тегию, а не уничтожить ее, - сказал Адон. - Если мне это не удастся, я уйду. Но если я решу, что смогу остановить лорда Горджиаса - несмотря на то, что ты расскажешь про его силу - ты должна пообещать мне помощь, о чем бы я не попросил.

- Договорились, - ответила Серафина. Она взяла ведра и принялась наполнять их, рассказывая Адону историю лорда Горджиаса.

- Герцог не всегда был таким мерзким – и внутри, и снаружи. Когда-то он был довольно милым молодым аристократом, заботящимся о своих людях.

- И что произошло? - спросил Адон, поднимая искривленное тело Корин на руки. Она молча лежала в успокаивающих объятиях патриарха.

- Это случилось в Смутные Времена, - сказала Серафина, - В первые несколько дней мы избежали последствий дикой магии и нападок мутировавшего зверья, случившихся из-за падения божеств. Но однажды, выйдя на сбор оливок, мы обнаружили, что Тегия все-таки пострадала, - она вздрогнула, - Деревья стали кровоточить, когда мы срывали оливки. А потом они стали кричать проклятия и пытались схватить нас своими ветвями… Пришел господин Горджиас и наложил заклятие, чтобы угомонить их, но что-то пошло не так. Он затянул всю гору черным туманом, таким густым, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно.

Серафина зашагала по узкой улочке к постоялому двору своего отца, вынудив Адона последовать за ней.

- Мы не видели господина Горджиаса, пока туман не поднялся.

- И когда это было?

- Через месяц  после того, как боги вновь взошли на небеса, - сказала Серафина, - Он стал чудовищем, которое вы видите теперь. Вот только он почему-то решил, что стал еще красивее, чем прежде. Он все еще так думает.

- Это очень интересно, но в твоем рассказе ни единого подтверждения того, что леди Мистра бессильна нам помочь, - сказал Адон, уже задыхаясь от ходьбы вверх по склону с Корин на руках.

- Я еще не закончила, - ответила Серафина. В отличии от священнослужителя, она не показывала признаков усталости от своей тяжелой ноши. - После того, как туман поднялся, Горджиас проклял богов за причиненный его крестьянам вред и за нестабильность магии. Он наложил на всю деревню заклятие, укрывшее нас от небес. Мы были в безопасности от богов – но они больше не слышали наших просьб. Как будто Тегия для них умерла.

Она приостановилась и взглянула на Адона грустными глазами .

- У нас был храм Чонтеи, но жрецы обнаружили, что они не могут больше общаться с Великой Матерью. Они утратили свое положение в Тегии, и ушли. Когда наши посевы не пострадали из-за их ухода, Горджиас сказал – это еще одно доказательство, что богам нет дела до нас.

- А что это доказало тебе? - мягко спросил Адон.

- Что те жрецы, наверное, были не очень праведны, - она печально вздохнула, заставив свой платок колыхнутся, - Им хотелось только считаться в деревне важными персонами.  Несколько других странствующих жрецов бывали здесь, но они уходили, узнав, что отрезаны от своих божеств.

- Но Корин использовала заклинания для защиты деревни. Ты видела, как она усыпала лицо Броки нарывами, - заметил Адон, - А я призвал тот столб пламени на герцога.

- Это верно, - согласилась Серафина, - Вы с Корин единственные богослужители, кому удалось попросить свою богиню даже о самой простой магии, но…

- Продолжай, - вежливо попросил Адон.

- Простите меня, патриарх, но ваше пламя не повредило герцогу, - она взглянула на изуродованную женщину в руках Адона, - И магия леди Корин не смогла спасти меня – или спасти ее от судьбы похуже моей.

Адон остановился.

- Ты, возможно, права, - мягко сказал он, - Волшебство герцога может затруднить Мистре ответ на наши молитвы, но я не могу сдаться.

Адон опустил Корин на землю и вновь попробовал развеять магию, которая превратила ее