Кэтрин Куртц - Камбер-еретик

Тавис вернулся к самому началу.

«Вернись к тому моменту, когда ты заснул, — приказал он Джевану. — Райс вернулся в общую комнату, но кувшин не был пуст!»

Джеван отзывался на мысленные вопросы. И Тавис вспомнил.

Вот он поднял кувшин, понюхал его содержимое и был потрясен.

— Ты лгал, — прошептал он.

— Да?

— Это было не средство против простуды. Ты усыпил их. Этой дозы хватит, чтобы они проспали до утра. Что ты собираешься делать?

— Собираюсь? Я просто выполняю волю Его Величества, наблюдая, чтобы ночью дети хорошо спали.

Он подозрительно дотронулся пальцем до капли на стенке одного из бокалов и поднес его к носу.

— Скорее всего отдохнули с миром. Ты не против, если я спрошу у Его Величества, действительно ли… что это? — Он не мог поверить себе. — Волчий яд и мер… Райс, как ты мог?..

Его защиты закрылись мгновенно. Он почувствовал, что разум Райса пытается осторожно пробраться в его сознание, и еще крепче сжал защиты, решая, как ему поступить.

Неожиданно Райс ударил его кулаком в солнечное сплетение! Когда Тавис упал на пол, хватая ртом воздух, Целитель схватил кувшин с вином, прижал сосуд к его губам и заставил выпить.

Какая боль! В груди, старающейся дышать, в горле, вынужденном глотать снова и снова…

Возмущение. А теперь настоящий страх. Хотя функционирование организма начало восстанавливаться, его мысли стали путаться — зелье оказало действие.

— Прости, что пришлось ударить тебя, Тавис, — сказал Райс. — Но тебе необходимо было это выпить, раз уж ты имел несчастье оказаться здесь сегодня вечером. Я сомневаюсь, что ты сделал бы это по собственному желанию.

В голове Тависа все перемешалось, и ему удалось только выдавить из себя слова:

— Незачем? О, Господи, Райс! Ты дал им м-м-мера-ши! И… и ангалон. Мераша и ангалон, а ведь они даже не Дерини!

— Это было сделано по приказу Его Величества и с его полного согласия, — пробормотал Райс. — Кроме этого, я больше ничего не могу тебе сказать. Но даже если бы я мог, ты бы все равно ничего не вспомнил… не так ли?

Но Тавис вспомнил сейчас и снова почувствовал, что взор туманится, а защиты становятся все более хрупкими под действием наркотиков и открывают его мозг для Райса.

Теперь он знал, что изменил Райс, и знал, как вернуть это.

Но вернуть можно было совсем немного, потому что. беспамятство, вызванное Райсом, нельзя повернуть вспять. Нельзя вернуть память о том, чему не был свидетелем.

Оставалось только вернуть возможное и решить, что бы это могло значить. Когда Джеван вышел из транса и посмотрел на Тависа, его глаза расширились.

— Почему он сделал это? — пробормотал Джеван. — По какой-то причине он усыпил нас в ту ночь, а тебя заставил забыть об этом. — Он помолчал минуту, потом взглянул на Тависа, ужаснувшись своему подозрению. — Тавис, как ты думаешь, он мог знать, что мой отец умрет?

Тавис рассеянно посмотрел на принца, не отваживаясь довести предположение до логического заключения.

— Как он мог знать об этом, Джеван?

Задрожав, Джеван отвернулся и, не глядя на Тависа, прижал колени к груди и положил на них подбородок.

— Нет, это невозможно. Он Целитель. Целители не убивают людей.

— По крайней мере, не намеренно, — пробормотал Тавис. — А если Райс заранее знал, что Синхил умрет, то тут должно быть намерение. — Он раздраженно стукнул кулаком по диванной подушке. — Все это бессмысленно. Он сказал, что усыпил тебя и твоих братьев по приказу короля. Если бы он был участником какого-нибудь грязного заговора с целью убить твоего отца, зачем ему понадобилось, чтобы ты и твои братья проспали все это время? Наркотики, которые вам дали, были сильными, но не слишком.

Джеван задумался на несколько секунд, потом тяжело посмотрел на Тависа.

— Тавис, а тут могло быть задействовано волшебство?

— Волшебство? — Он удивленно покачал головой. — Что привело тебя к подобной мысли?

— Он дал нам деринийские наркотики, которые, как я понял, не должны действовать на людей.

— На самом деле это была смесь. Некоторые из них действуют на каждого.

— Все равно. И потом, мои защиты. Я получил их той ночью. Может быть… он и мой отец… сделали тогда с нами что-нибудь?

— Сделали что-нибудь? Что, например?

— Ох, я не знаю, — произнес мальчик, вытягивая ногу на подушке. — Ты Дерини. Ты скажи мне. Может, они собирались… я не знаю… дать защиты всем нам и не хотели, чтобы ты знал об этом.

— Зачем? И кто такие — они? Я думал, мы говорим про Райса.

— Он ведь не мог сделать это один, так? Может быть, Ивейн помогала ему. Она его жена. Или епископ Элистер! — Мальчик выпрямился. — С ним Райс разговаривал в ту ночь, когда я услышал о том, что тебе что-то сделали. Так что Элистер должен знать! Может быть, он тоже замешан!

Тавис медленно кивнул.

— А это делает участником и Джорема, а возможно, и графа Джебедию. Когда регенты привели нас к телу отца, они все, кроме Ивейн, были там — Райс, Элистер, Джорем и Джебедия, и все, кроме Джебедии, были в комнате в ночь нападения. Здесь должна быть связь.

— Но какая?

— Не знаю. Да и они не горят желанием рассказать нам об этом.

Джеван задумался на мгновение.

— Каковы шансы, что я расскажу об этом?

— Что ты имеешь в виду?

— Что бы со мной ни произошло, — продолжал мальчик задумчиво, — я должен был быть при этом. Ты не можешь заставить меня вспомнить?

Тавис нахмурился, обводя спальню невидящим взглядом.

— Тебя усыпили. Не знаю, удастся ли мне справиться с этим.

— Тебя тоже усыпили, но ты с этим справился.

— Я Дерини, — заметил Тавис с отсутствующим видом. Джеван нахмурился.

— Не пытайся провести меня на этом, — пробормотал он. — Неужели ты не можешь хотя бы попробовать?

— Не знаю. — Тавис склонил голову. — Если только ты не пришел в сознание после того, как уснул, и до того, как Джебедия и регенты разбудили тебя, сомневаюсь, чтобы что-то получилось.

— Но должно быть… что-то, — его голос замер, и Джеван сосредоточенно сморщился. — Была… темная комната, мой отец… Черт побери!

— Не ругайся, — механически произнес Тавис.

— Ничего не могу поделать, — мальчик кипел от злости. — Здесь действительно что-то есть. Может быть, мне просто приснилось это, не знаю. Это длилось только секунду. Неужели нельзя попробовать разобраться?

— Прямо сейчас?

— Разумеется, прямо сейчас. Ты не причинишь мне боль.

— Знаю, что не причиню. — Тавис вздохнул. — Я не хочу изматывать тебя. Ты не привык к такому.