Макс Армай - Рин. Книга I. Звезда и жернов. Экземпляр для свободного и бесплатного распространения в интернете

- Давай, я сражусь с ним прямо сейчас! – натянуто улыбнулся Гшору фарланин.

- Нет, Эрв, погоди! – удержал того Гшор.

- Однако, фарланина я уже видел, а где же тогда самый молодой оруженосец? Отчего он скрывается, словно девица на выданье? – Хайес что-то заподозрил и стал с беспокойством шарить глазами по вершине стены. – Представьте его мне!

- Он слишком горяч, и я не поручусь, что он не спрыгнет к вам прямо со стены! Так что, для его же блага, приходиться держать его взаперти, – развёл руками рокканец.

- Десять слёз Игуна! Да вы, всё-таки, морочите мне голову! – взревел, словно раненый вепрь, ади Хайес и погрозил всем кулаком. – Я вижу вас насквозь! Отвечай, враль рокканский, где юный Рин?!

- Зачем вам, достопочтимый ади Хайес, молодой оруженосец ади Питри? – как ни в чём не бывало полюбопытствовал Гшор.

- Я дам вам за него золота, много золота! И ещё драгоценных камней, крупных, как грецкий орех и чистых, словно слеза господа нашего! Вот, целый кошель! – и Хайес, отвязав от седла увесистый мешочек, потряс им в воздухе.

- Это и было вашим взаимовыгодным предложением? – проницательно спросил рокканец.

- А разве это не так? – пожал плечами рыцарь, снова убирая меч в ножны, видимо поняв, что поединка он не дождётся. – За каким Тёмным вам сдался этот молокосос? Если бы вы согласились отдать его мне, то стали бы богаты! Сказочно богаты!

- Если бы вы ответили мне – зачем он вам, то я, быть может, подумал бы над вашим предложением! – прокричал в ответ Гшор.

- Его хочет видеть один очень влиятельный господин, чьё имя я не знаю, ибо общался лишь с посредниками. И всех этих людей нанял тоже я, так что они тоже ничего не знают!.. Ну так как вам моё предложение? – стоял на своём рыцарь.

- Что, и айвонца тоже вы наняли, ади Хайес? – не поверил тому Гшор.

- У айвонца – долг чести ко мне! – рявкнул Хайес, как бы желая раз и навсегда обрубить все дальнейшие пререкания. – Отвечайте, согласны вы или нет?

- Я не могу вам так сразу ответить, терпеливейший ади Хайес: я должен посоветоваться с товарищами, – слегка поклонился рокканец.

- И как долго вы намерены советоваться? – конь под Хайесом от нетерпения уже танцевал на одном месте, и тому приходилось прилагать усилия, чтобы совладать с ним, как, впрочем, и с самим собой.

- До завтрашнего утра! – ответил Гшор.

- Что?! – вновь взревел Хайес. – Я даю вам четверть часа, и ни минутой больше! – и уже не желая что-либо слушать, развернул коня и поскакал прочь от замка.

Едва Хайес приблизился к всадникам, к нему подъехал Оссу Та.

- По-моему, они морочат мне голову! – Хайес был страшно раздосадован. – Либо – кто-то нас опередил, и вся эта разношёрстная шайка разбойников сама захватила этого самого Рина по чьему-то поручению! Хотя… Я, кажется, узнал старого оруженосца… Да и сам Питри Фрогган, не давал повода так думать.

- Вернее будет предположить, что это Питри Фрогган выполнял чьё-то поручение, – сказал айвонец, утирая платком свою лысую голову, в едва заметную, чёрно-желтую, широкую полоску.

- Что за поручение? – насторожился Хайес.

- Это одному Кфалу ведомо! – отмахнулся от вопроса волшебник.

- Что ж… возможно он намеривался отправиться в какое-то дальнее путешествие… Очень дальнее! – задумчиво проворчал себе в бороду Хайес. – Надо проверить ещё кое-что, – айвонец с любопытством посмотрел на него, и рыцарь продолжил. – Вполне возможно, что этого Рина в замке просто нет... Я съезжу в деревню, и постараюсь выяснить, не знают ли они там чего о молодом оруженосце Питри Фроггана.

- Хей! Хей! – тут же прикрикнул Хайес на лошадь и поскакал в деревню.

- Агглуо офе дикт… оро, оро, оро ка оро!* – тут же ткнул пальцем Оссу Та в четверых шоэнов, и те молчаливо последовали за Хайесом.

(* - Поезжайте за ним… ты, ты, ты и ты! (шоэн.))

Ади Питри лежал на широкой кровати Йоргла Молчуна. Только у него одного во всей деревне были в доме кровати, все же остальные спали либо на скамьях, стоящих вдоль стен, либо на сундуках, а то и вовсе на тюфяках, набитых свежей соломой. Ади Питри был мёртв, и все ждали священника. Впрочем, за отцом Неремом уже послали, как послали, напрямик через поле, и гонца в ближайший замок, с вестью о том, что на Оленью Тропу неведомо кто напал. Однако, и об этом уже знал каждый, гонец, пронзенный шоэнской стрелой, лежал в лесу, за полем, даже не доехав до индэрнской дороги: его лошадь вернулась без седока, а вокруг деревни, на некотором удалении от неё, разъезжало несколько шоэнов, не позволявших никому из жителей покинуть её. Всех, кто не разбежался с полей сразу, согнали в деревню. Правда, враг почему-то не грабил и не насильничал, что было как-то странно. Хотя на последнее обстоятельство вряд ли бы кто стал жаловаться.

Жители деревни, потрясённые этим неожиданным нападением, а ещё больше – смертью своего господина, угрюмо затворились по своим домам, беспокоясь за своё имущество и семьи. Мужчины насупились и озабоченно молчали, а женщины причитали и плакали. Правда, кое-кто из селян, видимо полагая, что даже мёртвый хозяин может каким-то образом их защитить, собрались в доме Йоргла Молчуна и теперь сидели, в глубокой печали, время от времени вытирая катившиеся из их глаз слёзы. Им было от чего плакать: ади Питри был очень хорошим господином. Мало того, что он уже много лет не увеличивал оброка, что позволило его крестьянам зажить намного богаче, чем крестьянам других господ, так он и всякими работами в свою пользу донимал не слишком часто, разве что в последнее время. Да и то, если уж и требовал что-то сделать, то с ним всегда было можно договориться о наиболее удобных для жителей деревни сроках. Теперь же, после его смерти, либо следовало ожидать приезда какого-нибудь его наследника, который окажется неизвестно ещё каким хозяином, либо, дабы таковой не найдётся, готовиться к тому, что весь его лен перейдёт к его непосредственному сюзерену – герцогу Индэрскому, что, зная о жизни его крестьян, не сулило жителям Оленей Тропы ничего хорошего.

Кана, самая красивая из дочерей Йоргла Молчуна, омыла рану ади Питри, очистив её от уже начавшей подсыхать крови, и теперь сидела подле него, тихонечко всхлипывая. Сам Йоргл, то и дело беспокойно запуская пальцы себе в бороду, тяжко вздыхая и ероша волосы на голове, ходил из угла в угол и, временами наступая кому-нибудь на ногу, невнятно бурчал извинения.

Неожиданно на улице раздался конский топот. Все присутствующие вздрогнули и настороженно повернулись к двери. Уверенные шаги, сопровождаемые лёгкой поступью шоэнов, приблизились к дому, дверь распахнулась и на пороге появился статный рыцарь, тот самый, что сразил ади Питри.

- Где молодой оруженосец вашего господина? – грозно гаркнул он, останавливаясь при входе и переводя взгляд с одного крестьянина на другого.