Элисон Бэрд - Камень звёзд

— Они узнали это от элеев. Каанские императоры заявляли, что лоананы в образе человека сочетались союзами с их предками, а императоры прежних дней умели принимать облик дракона.

— Но зачем антропофагам поклоняться этим драконам? — спросила Лорелин.

— Возможно, они считают, что это изображения Модриана-Валдура в облике дракона. А быть может, они все еще боятся Тринолоанана и приносят жертвы, чтобы смирить его гнев за свое вторжение. Так что не приходится удивляться их нападению — мы слишком приблизились к их святилищу.

— Так не стоит ли нам покинуть это место? — спросил Дамион.

Ана покачала головой:

— Они не посмеют вернуться.

Эйлия подошла к каменному берегу бассейна.

— Это бассейн очищения.

— Совершенно верно, — подтвердила Ана.

— В прежние времена, когда паломники шли со всего мира, чтобы увидеть Камень, им следовало сперва приготовиться, — объяснила Эйлия своим спутникам. — Велессан говорит, что в горах этих есть три уровня. Сначала надо омыться в воде этого бассейна храма Дракона — это ритуал очищения. После выхода паломнику давали зеленую мантию, и он шел на следующий Уровень — так называемый Уровень Зверей. Он находится на полпути в гору. К приходу туда человек должен был подчинить себе звериную сторону своей натуры, и если это у него получалось, немерейский мудрец давал ему красную мантию и разрешал идти дальше, на Уровень Людей. Там надо было научиться владеть своим разумом — управлять чувствами и так далее. И если у тебя все это получалось, тебе давали белую мантию и разрешали идти в Святой город и лицезреть Камень. У некоторых паломников на подъем в гору уходили недели, у других — годы. Нужна была духовная готовность.

Йомар громким фырканьем высказал свою точку зрения на пилигримов и их процедуру подъема.

— Я уж точно не буду столько мешкать, могу вас заверить. И плавать я тоже не собираюсь.

Дамион вдруг внимательно уставился на воду:

— Вон там! Что-то там шевелится!

— А что я говорил? — Йомар перегнулся через парапет. — Где? Я не вижу…

Дамион подтолкнул его сзади, и Йомар с шумным всплеском бухнулся в воду.

— Ах ты… — можно было разобрать, когда он всплыл, а остальное потерялось за шумным отплевыванием.

— Будешь знать, как пинать меня в лодыжку, — объяснил Дамион. — Как вода?

— Пиявок полно. Прыгай давай.

— Ладно, Йо. Ты не обиделся?

Йомар подплыл к краю, ухватился за него одной рукой, а другую протянул вверх.

— Нет. Помоги вылезти.

— Ага, как же. На такой старый фокус я не попадусь.

Йомар широко оскалил белые зубы.

— Припоминаю вроде бы, что поп должен помогать всем, кто попросит. Так что давай руку, ваше преподобие.

Дамион вздохнул, протянул ему руку и очутился в бассейне.

— Дети, дети! — квохтала Ана.

Вода ощущалась на коже прохладой и гладкостью серебра. Дамион поплыл длинными медленными толчками, плавные круги, колышущие облака, разошлись от него по воде. Будто плывешь прямо по небу. Неизъяснимое спокойствие снизошло на него — скорее даже какая-то всепоглощающая радость. Он был одновременно и умиротворен, и очищен от грехов.

— Ну-ка, девушки, вперед! — позвал он радостно. — Последняя курица жмурится!

Обе девушки засмеялись и прыгнули одновременно. Они обрызгали мужчин, которые стали платить им тем же, и через миг закипела водяная битва. Сторон в ней не было: каждый брызгал на всех без разбора со смехом и визгом.

Ана не присоединилась к этой игре, а только наклонилась омочить лицо и руки, а потом села на камень разрушенного храма, давая отдых ноющим ногам.

— Как ты переменилась!

Голос раздался сзади. Она не изменила положения, не выдала удивления и не повернула головы, когда из-за статуи дракона вышел высокий мужчина в плаще и встал перед нею. Мандрагор смотрел на нее сверху вниз, в смертельно-бледном лице ярко сверкали золотые глаза. Молодежь плескалась в бассейне, ни на что не обращая внимания.

— Как и ты, — спокойно ответила она.

— Не так, как ты. Ты посмотри на себя! Старая, слабая, высохшая, как осенний лист! Как ты это терпишь? Подумать только, кем ты была раньше!

Нотка печали слышалась в этих словах.

— Достигая определенного возраста, — спокойно стала объяснять Ана, — начинаешь понимать, что тело есть всего лишь обуза. Я бы с удовольствием оставила ее и доверила бремя жизни другим.

— Я тоже не намерен жить вечно, — ответил Мандрагор. — Но я говорю не о смерти, а о старости. Это последняя шутка жизни за наш счет.

— Мне не верится, что ты проделал весь этот путь ради обсуждения подобных вопросов.

Золотистые глаза задумчиво сощурились.

— Быть может, ты все-таки не настолько уж переменилась. Но уже не те между нами отношения, Ана, потому что ты правду сказала: я переменился.

Вот это она видела отлично. Его аура пылала перед ее мысленным взором, но в ней была тень, как пятнышко на солнце: язва на светлом. Ану пробрало дрожью предзнаменования, холодным ветром из будущего.

— Я хочу, чтобы ты знала, чего от меня ждать, — продолжал Мандрагор. — Не думай, будто я на стороне твоих врагов. Я не больше люблю зимбурийцев — как и вообще почитателей Валдура, — чем ты. Культ Модриана в Маурайнии оказался для меня удобен на время, но не более — я в него никогда не входил. Но я и не на твоей стороне. Когда я помогаю одному отряду, это лишь для того, чтобы помешать другому. И я не хочу, чтобы кто-либо из вас, ты или они, достигли поставленной цели. Как это было в твоем духе — использовать этих зимбурийских дураков! — Нотка удивленного одобрения мелькнула в голосе и тут же исчезла, сменившись суровостью. — Буря на море должна была служить предупреждением, как и гроза. Я могу наколдовать кое-что куда серьезнее, и ты это знаешь. А твоя сила тает, Ана. Ты долго так не выдержишь.

Он снова замолчал, но Ана ничего не ответила. От бассейна неслись радостные звуки: молодежь вдруг обнаружила, что отлично может петь на четыре голоса, и сейчас распевали народную песенку — несильное сопрано Эйлии, хрипловатое контральто Лорелин, чистый тенор Дамиона и великолепный баритон Йомара.

— Да, ты действительно спасла мне жизнь, — сказал Мандрагор, помолчав. — Хорошо. Я хочу заплатить этот долг, пощадив твою жизнь и жизнь твоих спутников. Да, даже Лорелин. Но не ожидай от меня большего. Я буду и дальше делать все, чтобы тебя задержать.

Он шагнул назад, в тень деревьев, и пропал.

Молодые люди вылезли из бассейна, все еще распевая и хохоча, шутливо колотя Йомара, который заменял слова песни собственными — не слишком приличными. Бассейн выполнил свою извечную работу — очищения, разрешения. Люди вышли из него возрожденными, с них смыло все, отягощающее отношения между ними, — напряжение, неприязнь. В этом не было никакой магии, ничего, кроме удовольствия от воды, от чистоты. Шумной веселой гурьбой молодежь вернулась к Ане, отжимая мокрую одежду.