Александр Турбин - Метаморфозы: таракан

Я ярился. Весь ужас этого мира, все мерзости, вся боль, вся ненависть сосредоточились в этом упрямом человеке, который даже перед лицом смерти не мог пойти мне навстречу. Я вцепился ему в грудь, боль в левом плече взорвалась вспышкой, мир поплыл, разноцветные полосы появились перед глазами и сплелись в узоры.

— Имя!

Раненый закричал, как не может кричать человек. Крик ужаса и боли перекрыл и рев ветра, и барабанную дробь ливня. Тело билось в моих руках, выпученные глаза налились кровью, лицо превратилась в маску.

— Имя!!!

Сквозь пелену сплетающихся передо мной узоров я увидел, что губы солдата что-то шепчут, что-то пытаются мне сказать.

— Громче!!

— Нориан, — выдохнул солдат. — Нориан. Нориан. Нориан.

Он орал это имя и бился в конвульсиях в моих руках. Так и умер. Ярость прошла, остались много-много усталости и немного стыда. А может наоборот, много-много стыда и чуть-чуть усталости. Я покачал головой, рукой закрыл глаза солдата, аккуратно положил на пол. Прости меня, воин. Не ты первый. Наверное, не ты последний. Ты просто один из многих, ты тоже пешка. Тобой пользовались и тебя пожертвовали. Что ж, за тебя я тоже отомщу, хоть ты и искал моей смерти.

Только тогда я понял, что в дверь барабанят, причем было похоже, что ее сейчас будут ломать. Времени заряжать арбалет не было. Времени осмыслить ответ солдата — тоже. Я подхватил копье и пошел к двери. Умирать надо так, как умирали Алифи в странном видении прошлой ночью. Без сожаления. Без колебаний.

— Мор! Открой дверь. Немедленно.

Это был Глыба. Его рык можно было бы узнать даже в гуле лавины и грохоте камнепада. Я не стал опускать оружие, но к двери подошел, слегка отодвинул стол и принялся открывать засовы. Когда дверь открылась, передо мной оказался сам командир, Меченый и человек пять лучников из его роты.

— Что здесь происходит?

— Заходите, только солдат в этой комнате оставьте, а сами со мной идемте.

Мы втроем зашли в слабо освещенную неверным светом лампы комнату, и оба офицера синхронно выругались. Удивительная солидарность. Но были причины. Сам, окинув глазами разгромленное помещение, присвистнул. Ножи и кинжалы, вбитые в пол. Лужи крови, смешавшейся с дождевой водой, словно безумный художник нарисовал страшные багровые картины. Кровать с двумя торчащими из основания арбалетными болтами, вывороченная с исконного места и приваленная к окну. Оружие, разбросанное по всей комнате. Это не считая двух тел, одного мертвого, а одного еще живого, смешно наколотого, словно редкий таракан из коллекции энтомолога.

— Ты совсем озверел, сержант? — Логор сказал это на удивление тихо, вот так сходу развенчав миф о моем быстром карьерном росте.

— Командир, сюда посмотри, — Меченый показал на грудь трупа. Посмотреть было на что, куртка была сожжена, и две черные ладони явственно проступили на теле. Жутковатое зрелище, ладони были похожи на распахнутые крылья большой черной бабочки.

— Я жду объяснений, Мор, и тебе придется мне их дать. Прямо сейчас, — Логор был непреклонен.

— Подожди, командир, — мне нечего было скрывать, да и терять, пожалуй, тоже.

Я подошел ко второму раненому и, глядя в передернутые болью и ненавистью глаза, спросил:

— Ты все видел. Ты все понимаешь. Ответы я все равно узнаю. Давай не будем доводить дело до пыток. Здесь твой командир. Перед его лицом ответь, кто тебя послал?

Он не был героем, этот обреченный солдат. Ни один доктор в этом никчемном мире уже не смог бы сохранить ему жизнь. Но умирать можно по-разному. Умирать так, как ушел за горизонт его товарищ, раненому не хотелось. Он не стал с ненавистью плевать мне в лицо или совершать другие такие же бессмысленные поступки. Он просто посмотрел на Логора и попросил его, не меня.

— Я все скажу, только потом отпустите меня к свету.

Логор хмуро ответил:

— Говори, солдат.

Раненый закрыл глаза, и, собравшись с духом, сказал:

— Нас послал капитан Нориан. Этот человек, — глаза открылись, и взгляд впился в меня. — Он не человек. Он слуга тьмы, он враг Высших и наш враг. Он должен умереть. Это угодно свету.

Меченый покачал головой.

— Этого не может быть, Нори при смерти, он не приходил в себя после ранения.

Раненый захрипел, говорить ему было сложно, но после небольшой паузы он все-таки продолжил.

— Капитан в сознании, он говорит, и он знает, что делает. Поговорите с ним, командир, и убейте слугу тьмы…

Я обалдело посмотрел на Глыбу. Вечно хмурый перестраховщик Нориан? Немного занудный, немного чопорный, он напоминал мне французского бульдога. Низкий, крепкий, и вечно недовольный. К тому же, Нориан при смерти. На него уже масло для обрядов приготовили…

Тяжелая была ночь. В старости будет что вспоминать, перебирая события и впечатления. Еще с вечера Рорка собрали пленников в группы, ничего не скрывая, не пытаясь спрятать приготовления, но атака началась только после захода солнца. Крепость с севера и запада защищена излучиной Оллиса, хотя даже там стоят высокие стены. В Куаране, конечно, стены мощнее, да и повыше, но и укрепления Маинваллира вызывают невольное уважение. Атака Рорка началась с юго-востока, наиболее удобного направления, под прикрытием требушетов. После захода солнца машины стали метать камни вместо живых людей, грохот ударов тяжелых ядер о стены и башни, каменное крошево, впивающееся в тела и лица, только усиливали давление. Ветер вновь пригнал тучи, так что штурм проходил почти в кромешной тьме — враг потушил все костры, не зажигал факелы. Грохот барабанов и тьма вокруг. И черные пятна, подбирающиеся к стенам.

Начинался штурм как-то чересчур буднично. Плохо организованная толпа людей с криками помощи, подстегиваемая свистом кнутов и воплями, медленно двинулась на нас. Судя по крикам, в толпе были мужчины, женщины, подростки. Запуганные, потерявшие всякую надежду.

Черная волна «нападавших» медленно катилась по равнине, обогнув холм с установленными камнеметами, потом ускорилась и с криками о помощи и надсадным воем захлестнула пространство между крепостной стеной и шестым бастионом.

Бастионы Маинваллира… Шесть массивных круглых каменных башен, вынесенных за крепостные стены на добрых пять десятков шагов, не имеющих ни входа, ни выхода, но снабженных большим количеством стрелковых позиций — узких бойниц. Позиции стрелков располагались на высоте нескольких человеческих ростов в два яруса по всему диаметру. Стрелять из таких щелей защитникам достаточно неудобно, увы, толстые стены существенно ограничивают обзор. Но и нападающим попасть в эти бойницы чрезвычайно сложно. Покатые крыши не дают возможности подняться наверх, а подземный ход остается единственным способом попасть внутрь. Бастионы света — острые клыки Маинваллира.