Тэд Уильямс - Проспать Судный день

Клэренс перепугался. Пули сработали тихо, а вот монтировка создавала такие звуки, будто самый гигантский в мире суслик грызет металлические овощи металлическими зубами.

— Я думал, мы уходим отсюда, Бобби… блин, я думал, мы не будем творить здесь такое!

Он действительно перепугался, даже выругаться нормально не мог.

— Планы изменились, друг мой.

Не знаю, что именно я сделал, но внутри замка что-то сместилось, и дверь открылась, сдвинувшись в сторону сантиметров на пятнадцать — двадцать, и изнутри потянуло прохладным воздухом, как из кондиционера. Ничего удивительного, что Галина разглядела холодную зону на мозаике через инфракрасные очки. Вставив руки в щель, я потянул. Спустя мгновение до Клэренса дошло, что я никуда не уйду, пока не открою дверь, и он взялся помогать. Вдвоем мы с трудом сдвинули дверь, преодолевая инерцию механизма.

За дверью оказалась темная лестница. Я спустился и, как только я оказался на нижней ступени, над моей головой загорелся свет. Передо мной была еще одна дверь, деревянная и безо всякой электронной чертовщины. Неужели все так просто? Я дернул ручку и толкнул дверь. Она открылась, и за ней тоже зажегся свет. В наушнике что-то затрещало и захрустело, но я не понял ни слова из сказанного Уэнделлом.

Я успел оглядеться в течение секунд пяти, когда Оксана, которая была ближе всех ко мне, на лестнице, обратилась ко мне.

— Бобби…

— Секунду, — ответил я. — Мы вошли.

— Бобби.

Это уже был голос Клэренса, с основного этажа, у начала лестницы.

— Думаю, тебе действительно лучше вернуться сюда.

— Дай мне…

— Быстро!

Я никогда не слышал, чтобы он так говорил. Ринулся по лестнице, доставая только что убранный в карман пистолет и отталкивая Оксану. И в изумлении остановился под повисшей над дверью мозаикой.

Весь пол выставочного зала Западной Азии был покрыт Детьми Кошмара. Десятки «щенков свастики», мерзкие и волосатые, бежали в нашу сторону, перелезая через экспонаты так, будто они были муравьями-легионерами, а мы были сделаны из сахара.

— Это плохо, — только и смог сказать я. Совершенно не в своем стиле. В следующий раз, когда меня соберутся сожрать посреди музея ночью пара сотен паукообразных чудовищ с детскими пальчиками на концах лап, попытаюсь сказать что-то другое.

И еще. Когда их стало много, то мы услышали, как Дети дышат. Они тихо шипели, будто ядовитый газ выходил из вентиляционных отверстий в концлагере Берген-Бельзен.

ГЛАВА 29

ИМПРОВИЗАЦИЯ

— Оксана! — заорал я. Конечно, предполагалось, что я должен называть всех кодовыми именами, но в горячке боя, когда на нас неслись пауки, думаю, это простительно. — Давай быстрее, поливай эту хрень!

Первый выброс раствора нитрата серебра полетел неровными брызгами, но результат проявился мгновенно. Ближайшие к нам Дети Кошмара вспыхнули огнем, будто оригами в загоревшемся на плите масле, и воздух внезапно наполнился тончайшим завыванием, будто одновременно заработали десятки бормашин. Но, к сожалению, «щенки свастики» оказались либо слишком примитивны, либо слишком грубы, и вид горящих собратьев не остановил их. Остальные прибывали, обегая лопающиеся тела тех, которые попали под аэрозоль.

Я не рассчитывал снова встретиться с этими мелкими ублюдками, но хотел быть готовым к неожиданностям, и человеческим, и иным, поэтому и запасся аэрозолем с серебром. В течение считаных секунд после того, как первая волна наступавших превратилась в грязные лужи, наполненные волосами и корчащимися пальцами (источающими такой мерзкий запах, что он был нов и неожидан даже для меня, побывавшего в Аду), я уже выхватил мачете и ринулся вперед. Я сэкономил, попросив Орбана покрыть серебром только режущие кромки, но этого оказалось вполне достаточно. Каждый раз, когда мне удавалось рубануть тварь, она падала, разлетаясь на части, загораясь и корчась. Даже попадание по одной из лап прекрасно выводило из строя этот мелкий ужас.

Клэренс тоже выхватил мачете, и вдвоем мы расчистили пространство у выхода с лестницы. Однако армия пауков казалась бесконечной. Оксана бегала вдоль стены, так, чтобы брызгать набегающих тварей по фронту. Эффект был такой же, как от напалма, но я понимал, что она не сможет делать это вечно. Даже если распылитель не забьется, емкость бака ограниченна, да и раствор нитрата серебра оказался чертовски тяжелым. Оставалось лишь надеяться, что их не станет еще больше.

Рубя наотмашь мерзких безликих тварей перед собой, я вдруг почувствовал, как крохотные пальцы вцепились мне в ногу. Опустив руку, я схватил ближайшего мохнатого паука и срубил его с ноги, будто морскую звезду с камня, и выбросил подальше. Но это занятие оказалось бесполезным, поскольку, пока я срубал следующего, сзади в мои ноги вцепились еще несколько. А еще через пару секунд я почувствовал, как крохотные мерзкие пальцы вцепились мне в шею.

Я парень не брезгливый, как вы уже могли понять, и не истеричный, но напор орды этих тварей привел меня в состояние, близкое к такому, когда вопят и бегают кругами. Но от страха меня отвлек большой плевок пламени, полетевший в основную массу пауков. Они почернели и съежились, снова издав хор нечеловечески тонких воплей, от которых заломило череп.

— Галина, нет! Побереги заряд! — заорал я. Мы еще не были в смертельной опасности, на самом деле, пока что, да и я не хотел, чтобы включились системы пожаротушения, в силу самых разных причин, не самой последней из которых было то, что здесь находились бесценные произведения искусства. А еще я не знал, отключил Уэнделл систему пожарной сигнализации или нет.

К этому времени из распылителя Оксаны вылетали лишь редкие брызги раствора нитрата серебра. А Дети Кошмара все прибывали. Хотя я уже видел конец их рядам, и был почти уверен, что мы сможем сдержать их настолько, чтобы вырваться из музея. Безусловно, возникали некоторые вопросы. В первую очередь, почему здесь оказались эти ползучие твари? Неужели Энаита их тоже использует? И единственная ли они наша проблема?

Я все так же изображал из себя Конана-Варвара с Нимбом, рубя направо и налево серебряным мечом, как вдруг услышал душераздирающий скрежет над головой, заглушающий крики моих друзей и вопли «щенков свастики», подобные скрежету варящихся омаров. Даже не осмелился поглядеть вверх, да этого и не потребовалось, поскольку спустя три секунды сотни килограммов живого черничного джема проломились через вентиляцию и выпали на меня из потолочного короба.

— Птичий жук! — заорала Оксана.