Павел Буркин - Вернуться из смерти

  - Правда. Я тебя прощаю, - произнёс Моррест. - Спи спокойно. Только в обморок-то не свались, ладно? И радоваться не спеши: я не закончил.

  - А... что? Вы же... Я же...

  - А то, Кард, что я - не Эвинна. И не те, кто погибли у столицы, чтобы Эвинна смогла уйти. И не те, кто бился за Тольфар. И не... Ты же плюнул всем в лица - всем, кто строил Империю, сражался за неё, умирал - считая Харванидов посланцами Богов. Да, они заблуждались, если вы и чьи-то посланцы, так Ирлифа. Но они так верили. А ты плюнул на их веру, Кард. Ты оскорбил миллионы мертвецов, а они этого ну совсем не заслужили. И вот за них я тебя простить не могу. Извиняй.

  - А... ва... но... А-а-а!!! - до бывшего Императора, похоже, дошло, что пощады не будет, и безумный вопль заметался под сводами. А Моррест вспоминал человека, который и умер-то почти за семьдесят лет до его рождения, но который тоже был Императором огромной страны, помазанником божьим, и тоже в решающий момент от неё отрёкся. Следствием его отречения стала долгая и кровавая, едва не ставшая фатальной для родины, смута, где брат пошёл на брата, а сын на отца.

  Его ведь тоже объявили невинномучеником, убитым по прихоти новых властей. А он был и офицером, и занимал военную должность - Верховного главнокомандующего. Хорошего, плохого - неважно. Как назвать офицера, что без приказа оставляет боевой пост? И что в любой вменяемой стране, в любом параллельно-перпендикулярном мире делают с дезертирами в военное время? То-то же.

  "Ну что ж, Кард - будет тебе Ипатьевский подвал!" - решил Моррест.

  Правда, есть одно отличие. Там, просто чтобы у смуты не осталось живого знамени, пришлось расстрелять семью августейшего дезертира. Эти люди были виновны лишь в том, что родились не в той семье и не в то время. Но из-за них могла пролиться кровь миллионов, тоже ни в чём не виноватых. Они оказались заложниками титула - и тоже заплатили по счетам Императора-дезертира. Его, Морреста-Миши, Боги этого мира миловали: не придётся брать грех на душу, убивая детей. Он покарает только того, кто действительно виноват. Виноват, если вдуматься, больше Амори, ведь тот всего-навсего враг. И можно бы поручить казнь другим, можно даже провести суд - только зачем он, если исход заранее предрешён? Получится не правосудие, а дешёвое представление для кровожадной публики, этакий кровавый стриптиз.

  - Дай-ка эту штуку, - Моррест протянул руку к оружию одного из "Мясников". Не привычный железный прут, украденный из кузниц ещё до Великой Ночи, а нечто вроде каменного топора. Искусно оббитый кремень, прикрученный краденными верёвками к деревяшке, наводил на мысль, что кое-где на Сэрхирге каменный век ещё не кончился. Против доспехов такое оружие почти бесполезно, но вот сейчас...

  Занося топор, Моррест шагнул к Карду.

  - Это тебе за Эвинну! - и каменное лезвие почти отвесно рухнуло на голову бывшему Императору. Крик Карда оборвался, сменившись хрустом проламываемого черепа, а потом каким-то хлюпаньем. Руки правителя дёрнулись - и обмякли, тело бессильно распласталось на истоптанном полу. - Отнесите его в канализацию, - приказал он двум "мясникам" покрепче. - И бросьте куда-нибудь в самое...

  - Мы поняли, Посланец, - произнёс старший из парней. - Ну, взяли! И не морщься, Фиб: дерьмо, как говорится - к дерьму...

  Те из придворных и гвардейцев, кто уцелел, испуганно сгрудились в дальнем углу. Наверное, они уже смирились со своей участью - только дрожали и всхлипывали на разные лады. Пленники выглядели жалко: побитые, помятые, в изорванных, испачканных нарядах, потерявшие щёгольские шапочки. Глупые, расплывшиеся, какие-то невыразительные физиономии, будто слепленные из прокисшей манной каши.

  Всё ясно. Кто хотел сражаться за Сколен - погибли в боях или ушли за Эвинной на север. Наплевать, кому служить, лишь бы платили - такие присоединились к алкам, убыв с ними в Алкриф, или в Новый Энгольд с вояками покойного Фрамида. Остались те, кого устраивал именно Кард - ничтожный правитель фиктивной Империи, власть которого не выходила за пределы дворца. Да и ими двигала отнюдь не любовь к недавнему Императору.

  Самым никчёмным и бесполезным, им просто некуда идти, ни один властитель не принял бы у себя конченых пьяниц, обнищавших мотов, патологических воришек, страдающих дурными болезнями, снедаемых противоестественными пороками распутников, просто самых ленивых, тупых и трусливых. Даже служанки и танцовщицы все не первой свежести, какие-то облезлые и потасканные, будто после десятка лет бордельного труда, все в синяках, какой-то нехорошей сыпи и болячках. "Мама родная, да это же просто кунсткамера какая-то!" - мелькнуло в голове Морреста. Вон тот лысый мужик с лицом потомственного заслуженного алкоголика, наверное, обрадовался бы, предложи его кто-то заспиртовать. Ну как же, напиться, как никогда в жизни не напивался - и никакого тебе похмелья наутро! А разящая перегаром и немытым телом жирная синявка непонятного возраста, вся в каких-то болячках и прыщах, в родном мире Морреста сошла бы за вокзальную шалаву. Которую употребляют за бутылку дешёвой водяры - если не боятся что-нибудь подцепить. М-да, короля делает свита.

  - Моррест-катэ, а с этими-то что делать? - поинтересовался Нотэй, указывая трофейным мечом на придворных.

  - А что с ними сделаешь, о таких даже меч марать не охота! Пусть для начала тут приберутся, соберут все трупы в одном месте... И пусть пока в родовом склепе Харванидов полежат. Когда город захватим, придумаем, где хоронить. О, Олберт! Давайте-ка с Коленом собирайтесь. Найдите Огга с Гестаном, скажите, что дворец взят, Кард... Ну, скажем так, погиб при штурме. Ну, и надо манифест готовить, тут без вашего Наместника не обойдёшься.

  - Какой манифест?

  - Такой! Императора нет, да и короля тоже. - Сказал, и осёкся. Только теперь дошло главное. Тут не Земля двадцатого века, где короли и императоры - отнюдь не священные особы, а всем надоевшие, битые молью маразматики, или вообще герои жёлтой прессы. Здесь убийство Харванида, считай, полубога - почти святотатство. Но всё-таки переборол робость: если традиции ведут к гибели народа, их надо менять! И если больше некому, придётся ему...

  - Нужно объяснить горожанам, что главные теперь мы, и за что порешили Карда Харванида - тоже. Империя Харванидов... Скажем, утратила милость Богов, и потому Боги её того... Ну, и о том, что все преследования арлафитов и "мясников" отменяются. Полная свобода воли, во что хочешь, в то и верь - только налоги плати и приказы выполняй. А править будет... Во! Городской совет, от каждой касты - по представителю. А мы с Гестаном и прочими вождями - что-то вроде штаба обороны.