Эл Ибнейзер - Дар Менестреля

— Нет.

— Может ты хочешь видеть, как твою страну захватил жестокий враг и убивает твоих людей без суда и следствия, творя беззаконие лишь для собственного удовольствия, и спокойно стоять в стороне или может даже договориться с этим врагом о комфортных условиях для себя за то, что ты стоишь в стороне?

— Нет!

— Тогда может ты хочешь увидеть, как женщин твоей семьи насилуют, прежде чем убить, как твой дом охватывает пламя, а потом спокойно отдаться в руки убийцам и встретить свою смерть, после пыток и издевательств?

— Нет, но почему ты меня спрашиваешь?

— Потому, что это все — Зло, и это то, с чем ты борешься и обречен бороться. Потому что Зло направлено против людей, и ты или борешься с ним, или жертва его. Третьего не дано.

— Но тогда каждый обречен бороться со злом!

— Но не каждому дана сила бороться с ним!

— Но почему мне?

— Ты сам об этом просил, и не раз.

— Я? Почему?

— Ты хочешь стоять в стороне и осознавать свое бессилие, когда зло уничтожает то, что ты любишь, тех, кого ты любишь?

— Нет.

— Поэтому.

Корджер умолк, не зная, что возразить, а старик продолжил:

— Вот об этом я тебе и говорил. Важно, есть ли что тебе сказать.

Корджер задумался, и новая мысль охватила его.

— Она сейчас будет здесь, с тобой, — ответил старик на невысказанный вопрос.

— Значит Йуро Этерис не имеет смысла? Мы ведь с ней все равно были обречены быть вместе.

Старик вновь покачал головой:

— Она имеет огромный смысл, поскольку по вашему выбору вы обречены любить друг друга вечно, — тут он улыбнулся и добавил, — если о такой судьбе вообще можно говорить «обречены»!

— Но ведь мы были вместе всегда, а клятву произнесли лишь сейчас!

— Она потому и называется клятвой Вечности, что не признает времени. Вы могли произнести ее в последние минуты мира, и все равно быть обречены любить друг друга с зари времен… Теперь же, не буду мешать, — добавил старик и пошел прочь.

Навстречу ему шел другой человек. Вот его силуэт был еще лишь точкой на горизонте, и вот уже совсем невдалеке и через мгновение уже напротив. В ином мире, за гранью смерти, император Гланта Корджерсин-нор-Меретарк, герцог д'Эстен обнял свою жену.

— Чего же они ждут?

Вопрос, который задал Дастин, занимал не только его. Дастин, Мельсана, Йолан, Джанет, Йонаш, Ильмер, король Леогонии и лейтенант серых стояли окруженные оставшимися с ними серыми и рыцарями короля, на вершине холма, на которой им предстояло защищаться от ощутимо превосходивших их сил, собранных Егардом. Кроме примерно трети отряда серых Егард сумел мобилизовать сотни две бродяг, разбойников и прочего подозрительного народа, явно из тех, что брели мимо по дороге на север, надеясь поживиться по шумок в богатых селах и городах Леогонии. Конечно рыцарь, которого тренировали быть бойцом чуть ли ни с пеленок, стоил в бою десятка простолюдинов, но тем не менее численный перевес больше чем шесть к одному не давал оснований для оптимизма. Но несмотря на это, Егард не спешил атаковать, то ли готовясь к атаке, то ли ожидая кого-то…

— Не жалеешь, что пошел со мной? — Усмехнувшись спросил Йолан лейтенанта.

— «Никогда не жалей о содеянном. Используй это время, чтобы обратить содеянное в свою пользу,» — процитировал тот в ответ известного мудреца.

— Но все-таки, чего они ждут? — Снова спросил Дастин неизвестно кого…

Егард ждал. Конечно, он мог напасть сразу, и как ни плохи эти бродяги и бандиты, с таким численным перевесом они все равно взяли бы верх, но, памятуя события недавней ночи, равно как и весь опыт погони за менестрелем, Егард не спешил рисковать. Взбунтовавшиеся бароны и народ Хорнкара обвиняли короля Леогонии в смерти их любимого герцога, и к моменту памятной ночи уже захватили Ульсор и Кельд. Егарду оставалось лишь сообщить, что король прячется в Корране, чтобы армия герцогства, подкрепленная добровольцами-ополченцами, пошла на юг, вместо того, чтобы искать своего противника на севере, в Джемпире. И скоро они должны были быть здесь.

Егарда не волновало, что он вряд ли сможет захватить после этого менестреля. Всякого, кто окажется с королем Леогонии, хорнкарцы просто сотрут с землей, и это вполне устраивало старика, равно как и уничтожение двух сильнейших противников за власть в Ордене. Что было тоже немаловажно, поскольку он уже почти не сомневался, что магистра больше нет с ними, и в отсутствие Йолана и жрицы он автоматически становился главой Ордена. Вот только убирать соперников своими руками не стоило, всегда найдется кто-нибудь, кто к этому придерется и соберет недовольных. А зачем создавать себе трудности, когда можно просто подождать хорнкарцев, и они все сами сделают. Что ж поделать, несчастный случай… Егард усмехнулся.

Конные посыльные докладывали, что армия Хорнкара уже невдалеке, и через час или два все разрешится…

— С таким перевесом они нас наверняка одолеют, — покачал головой Йолан и обратился к Дастину, — Не пора ли снова попробовать?

— Ты имеешь в виду спеть? — спросил тот.

— Ну да, что же еще? Вдруг поможет?

— Да, милый, попробуй, хуже не будет, — поддержала идею Мельсана.

Дастин взял за руки Йонаша и Йолана, принцесса обняла его сзади за плечи и он запел. Стоявший невдалеке под стражей Онтеро сумел выхватить кинжал из ножен у сторожившего его рыцаря, и бросился к четверым, но не добежав был схвачен и прижат к земле. А тем временем вид окрестностей в глазах этих четверых начал размываться, сменяясь уже знакомым пейзажем…

Они стояли молча посреди знакомой серой долины, смотря друг на друга и не зная что сказать, мужчина, обнявший женщину, и трое молодых мужчин, стоящих плечом к плечу. Первой нарушила молчание женщина. Она еще крепче прижалась к мужчине, на больших глазах полных тоски и любви, которые она не могла отвести от троих, заблестели слезы, и она произнесла:

— Дети!..

— Вы уже знаете, что вы — братья? — прокомметировал реплику Дейдры Корджер.

— Братья? — удивился Дастин, остальные лишь молча вопросительно смотрели, ожидая продолжения.

— Да, братья, а это — ваша мать, — ответил Корджер.

Дейдра на негнущихся ногах подошла к троим, замершим в ожидании, глазами полными слез подошла к Йолану, положила ему руки на грудь и сказала:

— Ты — мой старший, ты многому учился и преуспел в жизни, и теперь ты знаешь как говорить с людьми и заставлять их делать то, что ты хочешь, ты не боишься их, а твоя жена — лучшая женщина, которую такой сильный человек мог бы найти себе.