Алексей Атеев - Бешеный

— Что касается непосредственно вас, то жизнь ваша после выполнения этого, так сказать, задания должна резко измениться, — тихо произнес стариц.

— В какую, интересно, сторону?

— Вы должны занять место покойного Матвеева.

— В особой палате сумасшедшего дома? — язвительно спросил Ситников.

— Отнюдь нет. Вы, наверное, знаете, что Матвеев был кем-то вроде придворного экстрасенса. Но строптивость сослужила ему нехорошую службу. В свое время мы пытались наладить с ним контакт, однако неудачно. Теперь его место должны занять вы.

— Я?! — засмеялся Ситников. — Но я не обладаю сотой долей способностей Матвеева. Об этом даже смешно говорить. Матвеев действительно владел парапсихическими способностями, а я… — Ситников поморщился.

— Когда вы будете передавать дневник, — спокойно продолжал старик, не обращая внимания на доводы Ситникова, — вы как бы невзначай расскажете, что, умирая, Матвеев передал свой дар вам.

— Мне?!

— И теперь с помощью приобретенного дара вы нашли спрятанный дневник и спешите передать его по назначению.

«Однако неплохо задумано», — внутренне поразился Ситников.

— И все же я не понимаю, — произнес он, — вы предлагаете мне роль придворного ясновидца, но если поймут, что я аферист, то мне, а вместе со мной, — он многозначительно посмотрел на старика, — еще кому-то придется плохо.

— Опасения ваши логичны, — спокойно сказал Корытов, — однако, на мой взгляд, лишены оснований. Почему вы считаете, что не обладаете парапсихическими способностями?

— Как почему? — удивленно спросил Ситников. — Не обладаю, и все тут! Я знаком с методами внушения, умею гипнотизировать, но и только. А ведь, выдавая себя за экстрасенса, нужно хотя бы владеть азами.

— Вы и владеете, — убежденно заметил старик, — того, что вы перечислили, вполне достаточно. Уверяю вас, многие субъекты, выдающие себя за экстрасенсов, — обыкновенные шарлатаны, не владеющие не только азами, а вообще ничем.

— Да, но это мелкие жулики, обирающие легковерных простаков. Матвеев мне рассказывал, что был приставлен к некоторым иностранным деятелям с целью прощупывания их мыслей, и у него, я уверен, это неплохо получалось. А я? Да меня при первом же контакте ожидает провал.

— А еще рассказывал он вам, что мысли у всех политиков, приезжающих сюда, примерно одинаковы?

— Да, что-то такое говорил, — засмеялся Ситников. — Но из этого не следует, что все так просто.

— Безусловно, непросто, — согласился старик, — но мы вам поможем, научим кое-чему. Может быть, вы и не достигнете уровня прорицателя, однако будете иметь успех. Это я вам гарантирую. Какие открываются возможности для карьеры, какие перспективы!.. Так что, Ромуальд Казимирович, соглашайтесь!

— А когда нужно возвратить дневник? — спросил Ситников.

— Завтра же.

— Но за столь короткий срок вряд ли можно устроить встречу с нужным человеком.

— Об этом предоставьте позаботиться мне. Ваше дело только отдать дневник, вести себя там как можно скромнее, никаких предложений не делать и намекать на свои новые способности.

— А если не клюнет?

— Клюнет! Возможно, даже скорее всего, не сразу, но клюнет. Они давно пытаются найти человека, подобного Матвееву. И если бы Матвеев не был так строптив, то не гнил бы сегодня в могиле. Они до последней минуты надеялись, что он одумается. Да вы, наверное, об этом знаете не хуже меня.

— Матвеев в моем заведении считался одним из самых важных пациентов, — сказал Ситников, — отчет о его поведении приходилось составлять каждый месяц, словом, он был под неусыпным вниманием. Но его бегство спутало все карты. Видимо, в последний момент и был дан приказ о его уничтожении.

— Да-да, — старик задумчиво покачал головой, — странная штука — жизнь. Чего ему не хватало? А может быть, именно таким людям и дается дар?

Олег очнулся. Он понял, что лежит на кровати. Голова нестерпимо болела. Что случилось? В памяти всплыли последние события, появление двух незнакомцев, короткая схватка, удар по голове. Чем, интересно?

Олег повел глазами. В комнате был полумрак. День или ночь сейчас? Скорее всего ночь.

Над ним склонилось лицо Аделаидки. На горячую голову лег прохладный компресс.

— Они ушли? — тихо спросил Олег.

— Давно, — отозвалась Аделаидка, — прошло уже часа четыре.

— И я все время был без сознания? — спросил Олег, но тут же понял бессмысленность вопроса. — Чем он меня ударил?

— Пистолетом, — сообщила хозяйка, — лежи, не разговаривай.

— Дневник забрали? — снова спросил Олег, не обращая внимания на ее слова.

— Забрали, конечно, — угрюмо сказала Аделаидка.

— А Настя где?

— И Настю забрали.

— А ее-то за что?

— Сказали, что разберутся и отпустят.

— Уж они отпустят, мерзавцы! Что же делать? Куда бежать? Где искать Настю?

Разговаривать было тяжело, и Олег замолчал. Боль в голове пульсировала: то чуть отступит, то снова накатит. Но еще хуже было от мыслей, которые тупо ворочались там. Предчувствие оказалось верным. Неприятности все же настигли его. И не его одного. Однако как им стало известно про дневник? Или следили? Скорее всего… Нужно было уничтожить дневник прямо на даче. А что бы это дало?

Рядом тревожно кашлянула Аделаидка. Олег снова открыл глаза и встретился с ее испуганным взглядом.

— Ты как? — спросила она.

— Откуда им все-таки стало известно о дневнике?

Аделаидка, не глядя на него, пожала плечами.

— Ты лучше спи, завтра поговорим. И Олег снова провалился в забытье.

Весь следующий день он чувствовал себя очень скверно. Ужасная головная боль и сильная тошнота не давали подняться с постели. Он почти ничего не ел и на настойчивые просьбы Аделаидки поесть лишь вяло отмахивался рукой. Правда, он выпил чашку бульона и съел сухарик. Все происшедшее как бы окуталось туманом. О ком он не мог забыть и постоянно спрашивал Аделаидку, так это о Насте. Со времени своего исчезновения девушка не объявлялась. Так, по крайней мере, утверждала Аделаидка. Сомнения в ее искренности появились у Олега под вечер следующего после происшествия дня. Девушка с невиданным усердием ухаживала за ним. Буквально не отходила от кровати, но, когда разговор заходил о Насте или о событиях, связанных с поисками дневника, она как-то сжималась, и ее словоохотливость пропадала. Исчез и игривый ернический тон. Сейчас это была обычная девчонка, как казалось Олегу, смертельно чем-то напуганная.

На третий день пребывания в квартире Адела-идки Олег почувствовал себя более-менее сносно. Он самостоятельно встал с постели, принял ванну. Сидя в горячей воде, он размышлял, что же предпринять дальше. Несомненно, Аделаидка знает больше, чем говорит, и первым делом нужно выпытать у нее, что же именно она скрывает. А потом? Там будет видно.