Энн Маккефри - Поиски Акорны

Кхари не то заржала, не то захихикала.

«И с твоим супругом».

«Да найдет ли меня кто-нибудь привлекательной? Я так долго жила…» Акорна осеклась, заметив, что даже чопорная Мелиренья от смеха согнулась пополам.

«Еще увидишь,’Кхорнья! Еще увидишь!»

Потом двое линьяри удалились по каким-то очень важным делам, а Нева продолжала мягко разминать девушке плечи, но в чуть ином ритме, и Акорна заметить не успела, как заснула.

К тому времени, когда ее начали искать, по бортовому времени «Прибежища» уже наступило утро. Калум наконец-то уступил пульт Маркелю и вернулся на «Акадецки», чтобы рухнуть на койку и забыться мертвым сном. Что Акорна может находиться где-то, кроме своей каюты, ему в голову не пришло. Так что когда Гилл и Рафик явились будить и его, и девушку, чтобы объявить о прибытии дяди Хафиза в компании пышнотелой, закутанной в вуаль Карины, то с недоумением и ужасом обнаружили, что Акорны нет.

– Она где-то рядом, – объявила Карина из-под чадры.

Калум заметил, что вуаль была почти прозрачная: куда более, чем те шелка, в которые ему когда-то пришлось замотаться, чтобы обвести вокруг пальца дядю Хафиза. Сквозь чадру проглядывало весьма милое, хотя на взгляд пилота и слишком пухлощекое, личико.

Карина театрально прижала ко лбу отягощенную доброй дюжиной перстней руку.

– Совсем близко… – Она неспешно обернулась к линьярскому кораблю. – Вон там. И они все на том корабле. Крепко спят.

– Дядя, – вполголоса поинтересовался Рафик, – с каких пор ты начал следовать варварскому древнему обычаю и прятать женщин под чадрой?

Всего лишь пару лет назад Хафиз с ужасом и отчаянием воспринял мнимое обращение Рафика в нео-хаддитизм: члены этой секты, отвергая писания Второго и Третьего пророков, дотошно исполняли заповеди Первого, не употребляя спиртного и скрывая лица своих женщин. Обнаружив, что переход племянника в ряды фундаменталистов был лишь деловой уловкой, дядя, по его словам, испытал большое облегчение, хотя и стал жертвой обмана сам.

– С тех пор, как приобрел сию бесценную жемчужину, мою Карину, – ответил Хафиз тем же интимным шепотом.

– Приобрел? Дядя, если мне не отказывает память, рабство до сих пор запрещено законами всех систем и федераций! Даже на Лябу тебе вряд ли позволят владеть наложницей!

Хафиз неодобрительно нахмурился.

– Я бы мог оскорбиться, если бы не ценил тебя так высоко, мой племянник. В глазах Трех Пророков Карина – моя возлюбленная и сердечно ценимая супруга. Мы принесли брачные обеты на Трех Писаниях.

У Рафика отпала челюсть.

– Ты женился на этой… этой шарлатанствующей псевдотелепатке?!

– Мальчик мой, – предупреждающе одернул его дядя. В голосе его звучала сталь. – Не забывай, что ты говоришь о своей тете. Какой укор людской проницательности – цветок красоты, подобный ей, вынужден был в поте лица зарабатывать свой хлеб, вместо того, чтобы, возлежа на шелковых подушках, питаться единственно халвой и рахат-лукумом! – высокопарно заявил он. – Меня не интересует прежняя ее жизнь – драгоценной газели Дома Харакамянов не придется более и пальцем шевельнуть ради пропитания.

Рафику пришло в голову, что если дядя и вправду намерился кормить свое новое приобретение исключительно восточными сладостями, та через год и вправду не сможет пальцем шевельнуть. Даже сейчас, чтобы назвать ее «газелью», требовалась весьма изобретательная фантазия.

– Разве она не прекрасна? – зачарованно вздохнул финансист. – Разве не роскошна превыше всех мечтаний? Даже моя Ясмина не могла бы сравниться с нею!

Вспомнив дядину первую жену, давно покойную Ясмину, Рафик вспомнил, что дядя и раньше выказывал определенную склонность к особам, чьи наиболее выдающиеся характеристики лежали несколько ниже головного мозга. Прежде, чем Хафиз ее увел, Ясмина подвизалась танцовщицей в стрип-баре при нулевом тяготении.

– Карина, моя маленькая лилия! – окликнул Хафиз свежеобретенную супругу. – Умоляю, не перенапрягись, пытаясь телепатически связаться с линьяри! Вскоре они проснутся сами, а я боюсь, что твое прекрасное личико покроют морщины тягот. Присядь, отдохни, а я распоряжусь, чтобы нам принесли освежающего, дабы восстановить твои паранормальные силы.

Целительница улыбнулась ему с таким доверием и неподдельной любовью, что все возражения Рафика против дядиного брака растаяли, точно лед на Лябу, и он искренне порадовался, что не успел еще проговорить обвиняющее «хищница». Никто не усомнился бы, что эти двое бесконечно влюблены друг в друга. И все же, вспоминая циничные дядины тирады на темы женщин и брака, Рафик не мог не найти забавным, что именно Хафиза Харакамяна захлестнула сиропная волна романтики.

– Что тебя так развеселило? – полушепотом поинтересовался Калум после того, как Рафик приветствовал Карину со всем почтением, которого заслуживала дядина супруга, и удалился в другой конец салона, чтобы там от души посмеяться.

– Хафиз, – ответил Рафик. – Увидеть, как он воркует с этой… я хочу сказать, с моей любимой тетей… ты бы слышал, как он цитирует строфы древних поэтов Земли о женщинах и браке! Обычно он сравнивал свадьбу с покупкой лошади.

И он по памяти привел любимое дядино четверостишие:

Коли скажет барышник – прекрасней того не видал скакуна белый свет —

Кто, не видев зубов, за коня даст кошель полновесных монет?

Коли скажет молва – затмевает та дева красою весь свет,

Ты, безумец, поверишь молве, и не примешь отказа в ответ!

– А если ее сын вместо тебя получит наследство?

– Разве не начертано в Книге Третьего Пророка: «Не считай свет далекой звезды среди достояния своего, ибо пока свет ее достигнет тебя, уже погаснет звезда»? Калум, я не так глуп, чтобы рассчитывать на наследство крепкого и нестарого еще родича. В то время, как, работая на дядю Хафиза, я сколотил попутно собственное, весьма внушительное состояние… которое, к слову сказать, ему придется у меня одалживать. – Рафик повысил голос. – Дядя, как поживает кредит Дома Харакамянов после недавних бедствий?

Хафиз прервал беседу, которую вел вполголоса с адмиралом Икваскваном и Джонни Грином.

– Каких бедствий, о возлюбленный мой племянник?

– Э… сорвавшиеся сделки, и… э… оплата… – Рафик запнулся. Карина в роли дядиной супруги настолько потрясла его, что он не заметил даже, как подошел Икваскван, и теперь вынужден был поспешно проглотить несколько нелицеприятных слов в адрес «корыстолюбивых наемников».

Хафиз улыбнулся, не разжимая губ, той широкой ухмылкой, которой его соперники боялись, словно огня. Обычно это означало, что он только что сорвал банк.

– Признаюсь, в начале мы столкнулись с некоторыми трудностями, – вежливо согласился он. – Собственно говоря, мы с Дельзаки Ли вынуждены были пойти на слияние наших предприятий, чтобы покрыть ликвидными капиталами первоначальные огромные расходы. Однако торговые связи и капитал Дома Ли в сочетании с моей превосходной системой связи дали нам такое преимущество, что уже сейчас, как я рад вам объявить, Дом Харакамянов-Ли контролирует большую долю общегалактического рынка, чем прежде… и, судя по рассказам мистера Грина, технологии с захваченных кораблей кхлеви позволят нам быстро возместить первоначальный ущерб. Также, – задумчиво добавил он, – остается вопрос торговых соглашений с линьяри. Но теперь, когда мы с Дельзаки уже не соперничаем, и его можно будет разрешить ко взаимной выгоде.