Валерия Литвинова - Любовь - сила магии. Тайна пророчества

— Ух-ты, рыжий котенок возомнил из себя тигра? — ухмыльнулся Росс, резко разворачивая меня к себе лицом.

— Ты чудовище! Я ненавижу тебя и всех тебе подобных!

— Не оригинально. Я слышал проклятия и похуже.

— Зато я не знаю никого хуже тебя и твоего братца! Вам нужна была моя помощь? Достаточно было попросить! Ты вообще знаешь, какие чудеса творит простое слово "пожалуйста"?

— Маленькая идеотка, если бы не я и не мой брат, тебя бы давно черви жрали!

— О! Выходит, я еще должна отблагодарить вас за предсмертное состояние моей тетки?

— Какая разница, что с твоей теткой? Если ты попадешься в лапы Юза, погибнут тысячи, если не миллионы.

— Вот только не нужно строить из себя миротворца и делать вид, что борешься за мир во всем мире!

— Я понимаю твой скептицизм, но в данном случае так оно и есть.

— Ты просто опасаешься возвращения Крайка. Боишься, что на твою голову обрушиться лавина мести, а всеми любимая Алексия угодит в койку Асмодея? Так знай: ты меня не удержишь и я готова умереть ради своих близких. Клянусь, я не отступлюсь!

Росс сделал шаг назад, позволяя мне открыть дверь и выйти на улицу. Обрадовавшись неожиданной свободой, я выбежала на подъездную дорожку и, что было сил, бросилась к центральным воротам, от которых меня отшвырнуло как теннисный мячик от сетки. Трижды повторив бесполезную процедуру, пришлось вернуться в дом и требовать немедленного освобождения.

— Ты думала, что я вот так просто выпущу тебя прямо в руки к врагу? — холодно рассмеялся Росс.

— Как ты не понимаешь? Анжелика и Милли моя семья, и если хоть одна из них погибнет…

— Нет, — отрезал он, заваливаясь в глубокое кресло опустевшего гостиного зала.

Каким же нужно быть кирпичом, чтобы не проникнуться судьбой двух ни в чем не повинных женщин? Должно же быть у него хоть одно слабое место.

— Ты сказал, что мои способности могут сослужить неплохую службу. Чего же ты хочешь?

— О, мисс Брум, мы уже торгуемся? — не открывая глаз, устало усмехнулся Росс.

Мне очень повезло, что он закрыл от меня то, против чего я не могу устоять — взгляд Лекса Варта. Синева его глаз делает из меня беспомощную девчонку, готовую на все ради нежности любимого мужчины.

— Мне все равно как ты это назовешь, но ради моих родных я готова на все.

— Именно этого я и опасался. Вы не задумываетесь о будущем нашего мира. Вы мыслите узко и примитивно, поэтому вас ждет смерть.

— Чего же ты ждешь? Моего согласия? Его не будет.

— Мисс Брум, когда-то вы обязательно поймете, что смерть не самое страшное, что может произойти с человеком.

Ха! И он это мне говорит? Я не боюсь смерти, я боюсь потерять близких.

— Не нужно, — не открывая глаз остановил мои попытки доказать свою правоту Росс. — Это бесполезно.

Мой мозг лихорадочно работал в поисках действенных аргументов, но, к сожалению, все приходящие на ум мысли — ничего не стоящие идеи. Мне не переубедить упрямого строптивца, если только не…

— Я знаю, где храниться меч возмездия.

Веки стремительно распахнулись, открыв для меня заинтересованный взгляд. Ага! Значит не все так безнадежно как казалось!

— И где же он?

— Скажу, если поможешь.

— Нет.

— Боже! Чего же ты хочешь?

— Мисс Брум, судя по всему, вы держите меня за идиота. Что мне с того, что вам известно возможное место нахождения божественной цацки. При желании не составит труда его отыскать, а вот пройти через все блоки, которыми он надежно защищен…

— Я могу это сделать, — самоуверенно выпалила я, чем заслужила унизительно насмешливый взгляд.

— Вы даже с простеньким арканом не в состоянии справиться.

— Не нужно меня недооценивать.

— В таком случае, я вас не задерживаю. На воротах стоит "сетка", а над ними "зонт". Вперед.

Ах, так! Начнем с того, что он не единственный маг в этом чертовом замке и уж точно не единственный мужчина. Где, интересно, носит телепузика?

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я бодрым шагом отправилась на поиски горе-насильника.

Надеюсь, я не испортила ему детородный орган.

Отыскать нужную комнату в огромном замке оказалось куда сложнее, чем я предполагала. Во-первых, с какой-то радости богатенькие хозяева экономят на электроэнергии и, как следует, не освещают коридоры, создавая мрачный сумрак, во-вторых, на каждом этаже по восемь комнат, в-третьих, в южном крыле шесть этажей, а на четвертом есть переход в восточное крыло. Его не видно с фасада, но судя по всему, это старая часть замка. Зайдя в неизведанное строение, я тут же растерялась. Из каждого следующего зала было по три, четыре выхода, многие из которых почему-то заперты. Такой себе разветвленный лабиринт.

Я думала, что относительно знакома с план схемой родового гнездышка Вартов, но оказалось, что фасад всего лишь верхушка огромного айсберга. Именно в старой, не тронутой современным декором, части дома сохранилась история и ощутимое присутствие духа. В отличие от современной части на стенах старого крыла размещались картины и портреты родового наследия Россов. Все оформлено в стиле шестнадцатого, семнадцатого века, а в некоторых местах и вовсе время обернулось вспять. Бороться с моим любопытством все равно, что считать звезды туманным утром — ненужное и бесполезное занятие. Я внимательно присматривалась к лицам всех лордов изображенных на внушительных размеров картинах. Некоторые люди показались мне отдаленно знакомыми, но я никак не могла вспомнить почему. Например, зеленоглазая темноволосая леди, восседающая на шикарном троне, основательно отпечаталась в моей памяти как знатная графиня, а сероглазый светловолосый юнец в золотистом камзоле и лихо изогнутой шляпе с пушистыми перьями напомнил молодого принца. Вот только что-то мне подсказывало, что он далеко не такой очаровательный мальчишка, каким выглядит на картине талантливого художника. В глазах сорванца даже на полотне плясали не самые добрые бесенята.

Поразительно, но были и портреты домашних любимцев. На огромном полотне, привлекшем мое внимание, был изображен резвящийся лопоухий щенок, а у самой рамы мелкими буквами приписан коротенький текст: "Моим сыновьям. Любящий отец. 1867 год". Вот это да! Адам, давая интервью, сказал, что Грэм — пес, подаренный отцом на двенадцатый день рождения. Стоп. Росс говорил о псине, как о живом существе. Не могла же собака прожить сто сорок три года, или могла? Точно нет. Бред какой-то. Возможно, у Россов заведено на дни рождения дарить песиков непонятной породы. Чудно, но более правдоподобно, чем ста сорока трех летняя собака.

Боже, ну, сколько же здесь комнат!