Алёна Краснова - Гнездо там, где ты (СИ)

- Не смей кричать на меня, воин. Помни, в чьем доме находишься и под чьей опекой.

- Опекой?! Я не просил о твоей опеке, красотка, - полоснул он меня злым взглядом. - Хотя, быть может, я просил ковыряться в моем мозгу и вынюхивать то, что не дозволено знать смертным? Отвечай!

«Вот дьявол! Как он понял?! Немыслимо, чтобы он почувствовал моё присутствие!» - я ощутила собственную вину, и её вкус, к собственной злости, мне совершенно не понравился:

- А не пойти ли тебе ко всем чертям отсюда, солдат?! Я убила массу своего времени и сил на лечение абсолютно неблагодарного нелюдя.

Всего лишь на краткое мгновение, на какую-то толику секунды мне показалось, что я поймала в его глазах печаль, и пожалела о сказанном. Но он тут же умудрился разбить моё сожаление о каменные плиты грубой угрозы:

- Не боишься, нимфа, что нелюдь сейчас отымеет тебя во все твои аппетитные формы и придушит как ненужного свидетеля, сующего свой любопытный нос куда не надобно? Сама знаешь, твоя шавка мне не помеха.

- Ты этого не сделаешь, - убежденно произнесла я, пряча глубоко внутри собственный страх и сомнения. Как бы там ни было, я видела, насколько огромна сила этого воина, и пусть она ему подконтрольна, инстинкт самосохранения мне не чужд. - В тебе на удивление гармонично заложены две сущности, которые …

- Врёшь, ведьма! Ложь! Никаких, твою мать, сущностей! – взревел он, не желая меня слушать.

Кровать жалобно заскрипела, когда он, отшвырнув в сторону укрывающую его обнажённое тело шкуру, перепрыгнул через меня и вскочил на ноги. Зверем он заметался по хижине, не обращая внимания на собственную наготу. Моё маленькое жилище определённо не подходило под его атлетическое телосложение, и при каждом шаге комната вздрагивала, а от разгневанного рыка дрожали стены.

- Единственная моя природа, испоганившая всю мою дерьмовую жизнь – проклятая сущность демона! А ведь я рос когда-то таким же человеком, как и ты, ведьма. Как любой другой. Как все! Не знал, да и не ведал, что есть иные, и что сам рождён иным. У меня была семья, между прочим. Старики, сестра, чёртова туча грёбаных родственников. Мне даже девку нашли в жёны. А теперь … Что я теперь? Изгой?! Тварь без роду и племени!

Он запустил пятерню в волосы и, осматривая комнату, ненадолго замолк. Казалось, в своей запальчивости он напрочь позабыл о моём присутствии, и всё, что говорил, было адресовано самому себе. Я же… я с трудом следила за ходом его речи, потому что как дурёха сидела на своей хлипкой кровати в убогой хижине, очарованная его сложением, и одергивала себя каждый раз, когда невольно останавливалась на самой приметной части мужского тела.

- Демоном был рожден, им и подохну, когда придёт мой час. И не хрена мне мозговой штурм устраивать. Весь этот сон, что ты подсмотрела - чистой воды ложь! Командир наш … Твою ж мать! Да знала бы ты, как она нас за дело дрючила, на то и командир, зато в глотку любому за своих солдат вцепится. Не могла она со мной так поступить! Она мне глаза на правду открыла, жить со своей природой научила … Кому ж тогда верить, как не ей? Нет во мне эльфийской крови, а в беспамятстве любой бред может померещиться. Лучше скажи мне, ведьма, где мои грёбанные шмотки? – обернулся он ко мне и успел поймать мой беззастенчивый взгляд прежде, чем я отвела его. Секундное замешательство, и уже знакомая плотоядная ухмылка красовалась на его лице, – О! Не скромничай, нимфа. Уверен, ты вдоволь налюбовалась моим членом, пока я был в отключке. Или желаешь опробовать в действии?

Ну всё! Хватит! Это был предел моему терпению. Ощущая волну гневного протеста, я поднялась и направилась к двери, намереваясь позвать Севера, но всего каких-то пару его шагов, и путь мне быть преграждён обнажённым мужским торсом с зарубцевавшейся раной на груди:

- Куда это ты собралась? – схватил он меня за плечи, а я уставилась в глаза цвета медового хмеля.

- Я предупреждала тебя, чтобы следил за своим языком. Ты не прислушался. Довольно! – в его присутствии я на удивление легко теряла хвалёное ведьмовское самообладание. Возможно, сказывалась усталость последних дней, возможно, пренебрежение, с коим он относился ко мне, но от возмущения меня будто прорвало:

- Наслушалась я твоей благодарности с три короба. Довольно! Я знать тебя не знала, ведать не ведала, а взялась залатать. Последние дни походили на кромешный ад. Денно и нощно с тобой, как с писанной торбой носилась, выхаживала, голову сломала, как излечить тебя, все заклинания перепробовала, запреты нарушила, Севера загнала. Да, влезла в твои мозги! Да! – призналась я, - Но лишь для того, чтобы понять, кто ты есть на самом деле, и как тебя поставить на ноги. А в результате вынуждена терпеть похабные шутки и угрозы чёртова солдафона?! Так вот, воин, мне это без надобности! Может, там, откуда ты пришёл, так говорят “спасибо”, но у нас принято уважать хозяина дома. С этой минуты я отказываюсь тебе помогать, пусть даже за тебя и просили.

- Вот как? Значит просили. И кто же проситель? – попытался он широко улыбнуться, но улыбка его больше смахивала на оскал – слишком неестественна, натянута, и слова произносил будто через силу. - Если речь о том, кто притащил меня сюда, ты сама утверждала, что не знаешь его. Не слишком ли много чести для солдафона-демона при таком-то просителе?

С неуместной бравадой смотрел он мне в глаза, а я вдруг почувствовала дрожь в его руках и тут же ощутила на себе излишнюю тяжесть веса, будто стала ему опорой. Заподозрив неладное, посмотрела на грудь воина – его рана вновь раскрывалась и кровоточила, а кожа вокруг неё, покрываясь сеткой черных вен, меняла свой цвет на пепельно-серый. За считанные минуты бодрствования Квинт исчерпал свои силы.

- В кровать, если не хочешь провести ближайшие сутки в беспамятстве на полу! Сама я тебя не дотащу, – теперь уже я взяла контроль в свои руки. Не дожидаясь согласия, подставила под его руку плечо, ухватилась за талию и повела теряющего сознание воина к лежанке.

- Значит, не выгоняешь? - прохрипел он и, борясь с дурнотой, потряс головой, – Вот дерьмо! Да что со мной? В груди как в адском пекле.

- Понятия не имею! Сама с таким никогда не сталкивалась. Я лечила тебя как человека, лечила как демона, результата нет. Возможно, теперь я смогу поставить тебя на ноги, чтобы ты поскорее убрался из моего дома.

- Излечи меня, нимфа! Что хочешь делай, но непременно излечи! – рухнул он на кровать. Глаза его закатились, он с трудом дышал, с побелевших губ сорвался тихий стон. Мой воин, возвращаясь к своим призракам, погружался в очередное беспамятство, - Я должен выкарабкаться хотя бы для того, чтобы знать правду.