Танец Ведьмы - Blackmourne

— Это тут ни при чём. Ты идёшь в Лангард. Я иду с тобой, — с нерушимой уверенностью произнёс сотник и, выставив на стол три глиняные бутылки, посмотрел на девушку пояснил:

— Я фактически сирота. Моя мать была проституткой, а отец… Ты даже не представляешь, с какой высокой колокольни ему на меня плевать, по большому счёту. Он не станет воспринимать меня всерьез до того как я получу должность тысячника и смогу быть ему полезен. Пока я не вступил в гвардию, он даже не вспоминал о моём существовании. Вроде как хотел защитить, но я в это не верю. А потом засунул в дальний гарнизон на краю мира, где я благополучно сдох бы ещё три года назад. Мы помогаем друг другу, но это скорее отношения начальника и подчинённого, преследующих общую цель. Так что, Лана, ты моя единственная семья, — Айр громко выдохнул, закончив исповедь, а потом вскрыл бутылку вина и разлил его по кружкам.

Лана молчала. Ей сейчас казалось, что мир рушится, и она стоит на самом его краю. После которого не будет пути назад уже никогда. Подойдя к кровати, Айр сунул ей в руки кружку с вином, присел рядом и уверенно сказал:

— Мне плевать, что в твоем мире не хватает цветов. Это неважно. Я точно знаю одно. Когда я с тобой стою плечом к плечу, я не одинок. А потому, пожалуйста, доверься мне, и мы раскрасим его тысячей красок.

Сердце среброволосой пропустило удар, и она, потянувшись свободной рукой к его, вновь переплела пальцы. Они медленно пили алый нектар, держась за руки, и молчали, освещённые лишь тусклым светом танцующего на ветру пламени свечи. Слова были не нужны — это был тот момент единения и близости, который они могли только испортить.

Глава 18. Критическая уязвимость

Глава 18. Критическая уязвимость

Интерлюдия: *****

Этот сон отличался от всех прочих. Моё тело, мои мысли, мой разум как будто оказались раздроблены на части. Я видела себя со стороны в фиолетово-чёрном мире погасших звёзд, поглощающих свет. Две фигуры стояли напротив друг друга, каждая из них была мной в разный момент времени. Кажется, они спорили, не обращая никакого внимания на оскаленные клыки жадной Бездны у них под ногами. Люди, погрязшие в сомнениях и страхах, слепые к тому, что лежит глубже кошмаров. Их спор был бессмысленен, аргументы — нелепы, цели и желания — приземлённо смешны. Я — они были так жалки.

— Что ты творишь? Во что ты нас превратила? Я не позволю тебе переспать с лучшим другом! — лязгнув цепями аметистовой воли, что сковывали саму его суть, Ланнард Грейсер вновь рванулся вперёд, пытаясь добраться до спокойно взиравшей на него девушки с длинными платиновыми волосами.

— Я первична, и это решать только мне. Но дело не в плотском влечении… Точнее, не только в нём. Он стал для меня особенным. По-настоящему. Тебе, выжженная дотла душа, этого не понять. Я пробудила тебя не по этой причине. Мне… нужна твоя сила. Чтобы сражаться и защитить его. Чтобы пробиться на север и спасти Ульму, мне нужна твоя Воля, — ответила девушка, сделав шаг вперёд.

— Мне плевать на Алую Ведьму. Это она замыслила и разыграла спектакль, по результатам которого я оказался здесь. Скованный. Бессильный наблюдатель, запертый в собственном теле. Почему ты меня просишь помочь? Разве не в твоих силах попросту меня поглотить? Тебе достаточно просто приблизиться и прикоснуться, — лазурные глаза на хищном, заострённом лице угрожающе блеснули. Ланнард улыбнулся.

— Ульма не желала тебе зла, и я тоже… — неуверенно воскликнула девушка.

— Вы обе — монстры. Чудовища, противные самой природе людей. Именно поэтому отец приказал магам тебя сковать, — указательный перст воина был направлен ей на середину груди, где сквозь плоть и кости было видно ярко горящее аметистовое сияние сердца.

— Байрн был подонок, превративший нас в инструмент.

— Заткнись, лживая тварь, — устало оборвал её Грейсер. — Не тебе произносить его имя, ведь лишь по твоей вине он прошёл этот путь. От героя до безумца. Убийцы. И сейчас ты уготовила то же самое Айру. Ты же знаешь, как слаба и падка на страсти! Так же, как наша мать! Ты изменишь ему! Раз. Второй. Третий. И он сломается, как отец! Он убьёт тебя. Если это раньше не сделаю я.

— Мама… Мама не изменяла отцу, — отчаянно воскликнула Лана, чувствуя грызущего изнутри червя лжи.

— Да? Тогда почему она попыталась сбежать с садовником вскоре после рождения Сэры? — перестав вырываться из пут, Ланнард бессильно на них повис, грустно глядя в фиолетовые очи страсти.