Майский ястреб - Джиллиан Брэдшоу

не только для убийства, но и для спасения жизни. Теперь я учился этому, держа очередного вырывающегося больного, и это была важная наука.

Незадолго до полуночи я вытер пот с лица, огляделся и обнаружил, что работы для меня больше нет. Слуги и родственники раненых уводили всех, кого могли, и устраивали остальных, но и здесь моя помощь уже не требовалась.

— Иди-ка ты отдохни, — посоветовал Гриффидд, тот самый хирург, с которым я заговорил днем. — Эй, постой, ты же говорил, что ранен? Давай посмотрим.

— Да, пустяки, царапина. Я просто не хотел, чтобы она воспалилась.

— Правильно не хотел. Показывай!

Он осмотрел мой порез и покачал головой.

— И с чего ты взял, что это всего лишь царапина? Посмотри, тебе чуть кость не задели, вот здесь и здесь.

— А это важно? — удивился я. — Мне казалось, порез неглубокий, и больно почти не было.

— Может, и так. Действительно, кровит не сильно. Надо наложить мазь и перевязать. — Он испытующе взглянул на меня. — Ты ведь не берсерк?

— Кто?

— Берсерк. Это такое саксонское слово; так называют тех, кто теряет рассудок в битве. В бою их силы утраиваются, так что они — опасные люди.

— Я действительно словно с ума сошел в битве. Как ты догадался?

— Мы даже здесь слыхали, как некий Гавейн прорвал саксонскую стену щитов. Это само по себе достаточно безумное предприятие. И твоя рана не кровоточит, как ей следовало бы. Мне приходилось такое видеть. — Говорил лекарь с усталой, немного отстраненной улыбкой. — Так и бывает с берсерками. — Он начал промывать рану. Вот тут мне и стало больно. — Люди разное говорили. Кое-кто про иные миры плел, кто-то даже магию поминал. Но подобную чушь часто приписывают берсеркам… — Он положил мазь на порез. — Хотя, смею тебя уверить, это чертовски странная вещь — банда берсерков. У некоторых пена изо рта идет, они не отличают своих от врагов, а потом, смотришь, обычный человек, иногда даже лучше… — Он опять внимательно на меня посмотрел.

— Насчет пены — что-то не припоминаю, — смущенно отозвался я. — Наверное, со мной все же по-другому было.

— Ты все-таки последи за собой. Однажды я видел берсерка, который после битвы ввалился сюда с такими дырками в теле, что хоть кулак засовывай. Сказал, что не заметил, когда их получил. Примерно через час он умер, но как до этого на ногах стоял — ума не приложу! Нет, это безумие — довольно неприятная вещь.

— А по мне — так ничего. Это подарок.

Гриффидд вопросительно посмотрел на меня, но я не стал говорить ему про «иные миры и магию». Он закончил перевязывать рану.

— Ну, вот и все, — сказал он и выпрямился, держась за поясницу, затем снова задумчиво посмотрел на меня. — Может, заглянешь еще как-нибудь помочь после битвы? — флегматично поинтересовался он. — Только не сразу в безумном состоянии, а чуток погодя. Я буду рад. У тебя хорошие задатки хирурга, а это редкость в наше время.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Постараюсь зайти.

Я ушел, покачиваясь от усталости, но счастливый. Теплые слова лекаря неожиданно показались мне лучше всех похвал моим боевым навыкам. Ну и что, что Артур мне отказал? Зато я принял участие сразу в двух битвах, и, как считает лекарь, хорошо сражался.

Назавтра Артура ждало еще одно сражение на восточном берегу, за мостом через Бассас. Битва получилась довольно странная.

Верховный Король отправлялся на переговоры с Кердиком и двумя его саксонскими вассалами. С Артуром шли воины королей Констанция Думнонского и Эогана Брихейниогского, и еще сорок человек. Каждый из саксонских королей вел с собой дюжину бойцов, больше Артур взять не разрешил. В общем, отряд получился не маленький. Но сторонний взгляд замечал только Артура и Кердика, настолько они выделялись среди прочих.

Бедивер позвал и меня, но я старался держаться понезаметнее, в хвосте отряда. Кердик подъехал со стороны своих шатров, равнодушно посматривая на воинов Артура, пока не заметил меня. С минуту он не спускал с меня глаз. А Верховный Король все это время наблюдал за Кердиком.

Наконец, Кердик оторвался от меня и, улыбнувшись, а точнее, я бы сказал, оскалившись, обратился к нему на латыни, перечисляя все титулы короля.

— Ave, Artorie Auguste, Insularis Draco, Imperator Britanniarum, — произнес он, скрывая усмешку.

— Привет и тебе, Cerdic cyning thara West Seaxa, — ответил Артур. — Я рад, что ты, наконец, признал мой статус.

— Я признал твою силу, император, — поправил его Кердик все еще по-латыни. — Победа есть победа.

— По-твоему, через пару лет все еще можно будет переиграть? — серьезно спросил Артур. Кердик усмехнулся и сменил тему.

— Мне не понравились условия, которые ты предложил.

— Предлагай другие, — безмятежно улыбнулся Артур. — Я стараюсь быть справедливым со всеми своими подданными, даже если они проявили непослушание.

— Вот-вот, — скривился Кердик. — Все дело в словах! Западные саксы — не подданные императора Британии.

— Все провинции Британии подчиняются императору, — пожал плечами Артур. — Не хочешь признавать моей власти, можешь уйти. Я тебя не держу.

Кердик сплюнул, глаза его покраснели от гнева, но пока он сдерживал себя.

— На этих землях я поселил свой народ, Дракон.

— Который я готов признать.

— Это мой народ, а не твой! — запальчиво воскликнул Кердик. — Мы тебе не какие-нибудь британцы или римляне.

— Не скажу, что я горю желанием быть королем западных саксов, — ответил Артур. — Но я император.

— А некоторые британцы считают иначе.

— Верно. Есть у меня и другие непослушные подданные, помимо тебя, Кердик. Пока. — Король сделал многозначительную паузу. — Давай трогаться, что мы тут на жаре торчим? Ты же знаешь, что, в конце концов, все равно присягнешь мне, и на моих условиях. Как, кстати, и другие саксонские короли.

Кердик сердито нахмурился, но чувствовалось, что он немного растерян.

— И я должен буду поклясться, что признаю тебя императором, не буду поддерживать твоих врагов, не выступать против тебя, вывести войска из Сирисби и Винчестера, и оставить двадцать человек на границе в Уилтоне? И я не буду претендовать на любые земли к западу от этой