Виктор Исьемини - Весенние грозы

— Мое имя Ранвар, я глава народа аршванов, — объявил он. — Мой шаман признал в тебе защитника Великого Черного Угвана, того самого, что поразил Злого Несмышленыша и помог Великому победить в Главной Битве. Позволь пригласить тебя к моему костру, чтобы воздать почести и поблагодарить за спасение Мира!

— Если подумать, то я, пожалуй, и есть великий защитник, — согласился король, — и спаситель Мира.

Старик, опираясь на копье, снова тяжело опустился на колени. Следуя примеру вождя, варвары дружно повалились в грязь. Впрочем, одежки их были изрядно выпачканы, так что не особенно пострадали.

Ингви оглянулся на мокрогорцев, те мало что разобрали в речи вождя аршванов. Король вздохнул. Очень жаль, фермеры не поняли. Им бы не мешало поучиться у дикарей обхождению!

— В общем, они почитают в моем лице великого воина и знаменитого героя, — со вздохом пояснил демон, — и приглашают в гости. Ну, понятно, что гостить мне у них некогда… но поговорить любопытно. Посидим у костра, поболтаем. Ну и вы со мной тоже.

Вскоре страсти улеглись, дикари были людьми простецкими и явление героя не показалось им чересчур великим событием. Их крошечный мирок был переполнен богами и духами, да и Великий Черный Угван (одно из воплощений Гангмара, разумеется) являлся к их шаманам достаточно часто. Похоже, примитивные варвары не делали различий между духами, которые незримо сопровождали человека повсюду — и теми сверхъестественными существами, которые являлись во плоти. Пожалуй, те, что во плоти, даже могут считаться менее могущественными, ибо не брезгуют людьми — а значит, не столь высоко сами себя ставят. Только шаман ощущал истинное положение дела, он не мог не оценить ауру, окружающую фигуру короля, и особенно — Черную Молнию.

Словом, Ингви без особых церемоний пригласили к костру. Со стороны дикарей в пиршестве участвовали вождь с пугливым шаманом, да еще после того, как к огню подсела Ннаонна — к дикарям присоединилась массивная, широкая в кости, тетка. Видимо, старшая женщина рода. От угощения, предложенного Ранваром, король отказался, и велел притащить из фургонов припасы. Начался неспешный разговор. Аршваны сперва наблюдали за гостями, потом их наделили снедью из фургонов, варвары расселись в сторонке и стали меланхолично жевать. Щедрость гостей их не удивила — должно быть, подобное вполне к лицо славному герою, «защитнику Великого Черного Угвана».

Из рассказа стариков Ингви понял следующее: аршваны — довольно большой народ, живший к югу от Мокрых гор на берегах моря за большой рекой. Река — видимо, та самая, что обозначена карте. Значит, не слишком дальние края… Жили аршваны мирно, ловили рыбу в море, поклонялись духам-хранителям, да Великому Черному Угвану, который выбрал среди народа шаманов и научил их чудесам. Старый шаман, тот, что в черном, участвовал вместе с прочими колдунами племени в сражении Угвана и его подруги против Злого Несмышленыша и страшных подручных последнего, молодых и яростных. Там-то шаман и заметил короля-демона, который своим волшебным оружием сразил главного противника Великого Черного. Победу аршваны праздновали десять дней, съели все припасы, а некоторые так обожрались, что не могли подняться… С тех пор Угван ни разу не появлялся. Аршваны рассудили таким образом, что Великий Черный празднует и веселится так же, как и его верные последователи. У великого бога и праздники, должно быть, великие — так что вполне могло выйти так, что Угван теперь обожрался и не может встать… а может, он подъел с подругой припасы и теперь охотится в океане на китов и морских змеев, чтобы запасти впрок еды для себя и возлюбленной? Им ведь тоже зимовать…

ГЛАВА 5 Ванетиния

Беседа с Гиптисом разочаровала Полгнома. Чародей не поведал ровным счетом ничего интересного о загадочных способностях Когера. Коклос был изобретателен и настойчив, намекал, что желает заключить с магом секретный договор, грозил, что предаст огласке делишки Изумрудов — от мелких шалостей учеников чародея до секрета ошейника короля Метриена. Не подействовало. Колдун то ли не желал делиться тайнами, то ли в самом деле не знал. Из этой братии не выжмешь признания, что они чего-то не знают…

В общем, беседа почти ничего не дала карлику. Разве что показала: Гиптис Изумруд тоже не в восторге от власти, которой нынешний император наделил святош… Под конец Гиптис заявил, что ему нужно работать и решительно поднялся — дал понять, что разговор окончен. Делать нечего, Полгнома был вынужден удалиться. Напоследок Изумруд похлопал карлика по плечу и заявил, что благородный господин Полгнома всегда может рассчитывать на помощь придворного мага. Пусть только позовет, если что.

Покинув жилище Изумрудов, он побрел по пустому коридору, бормоча себе под нос:

— Итак, что же у нас получается? Если этот придурок не маг, то, стало быть, его в самом деле вдохновляет Гилфинг Светлый. Если он маг, то почему мастер Гиптис не признает этого? Боится? Почему?

Коклос выглянул из-за угла — никого. Тогда карлик двинулся дальше, рассуждая:

— Если Когер колдун, то Изумруд должен быть заинтересован в том, чтоб его опорочить и дискредитировать. Потому что конкурент, все же понимают: Гиптис стал придворным магом лишь потому, что рядом не случилось более толкового колдуна в тот миг, когда назначали на должность… Вообще-то в Мире немало магов поспособней Гиптиса… Если же Когер не маг, то мастер Гиптис еще больше заинтересован, чтобы этот поп провалился, сгинул, исчез, потому что магу невыгодно, что рядом с братцем имеется сила, превосходящая магию Изумрудов и действующая сходным образом. К тому же святоша недолюбливает магов, это очевидно. Следовательно, проблема одна — как бы мне убедить колдуна в том, что наши интересы совпадают настолько, чтобы он решился на?.. Гм, не вслух, не будем об этом вслух! Задача… Ну ладно, займемся делами.

Карлик как раз оказался в галерее, обитой дубовыми панелями. Огляделся, прислушался — тишина. Убедившись, что свидетелей нет, Коклос сдвинул панель и проник в темный ход. Его путь лежал в скрипторий. Там сейчас трудились в основном монахи, и дело шло к тому, что они окончательно приберут к рукам писарские должности. Карлик затаился у тайного оконца и стал глядеть. Писцы старательно скрипели перьями, переписывая, что им было поручено. В основном — книги, но за столами у двери шла другая работа. У двери сидели те, кто умел трудиться быстро, туда приносили переписать начисто приказы, письма и подобные срочные заказы. Сейчас этим писарям работы прибавилось, приказы и архиепископские буллы поступали непрерывно. Коклос ждал. Вот зазвонил колокол в часовне, гулкие звуки проникли и сюда. Монахам переписчикам колокол возвещал перерыв. Они поднялись и гуськом двинулись из помещения. Те, кому были доверены бумаги, не предназначенные для чужих глаз, сдавали документы старшему писарю. Он складывал листы в массивный ларец. Когда все писцы покинули комнату, старший запер ларец, повесил ключ на пояс и вышел. Грохнула дверь, проскрежетал замок… Теперь более чем на час комната была в распоряжении Коклоса. Разумеется, оригиналы дворцовых секретов заперты в ларце, но то, что старательные труженики успели переписать набело — так и осталось на их столах.