Mona Lisas Nemo - Золотые Небеса. Полёт Одной Птицы

   - Мы с Мэроу читали о нём,- сказал Лант.

   Таламон вздохнул и откинул голову на спинку кресла, отчего его тёмные волосы, цвета сосновой коры, спали с плеч.

   - Кажется, я не разрешал ему читать подобные книги. Они ему ни к чему.

   - Ему интересно,- хмуро процедил Лант.

   - Меня как-то попросили научить девчушку летать. Она и попросила. Я спросил зачем, а она ответила: "Интересно". Везде должен быть смысл.

   - Но маги не летают. Люди не летают,- возразил нахмурившийся Лант.

   - Не в этом суть.

   Таламон поднялся с кресла и отворил окно. Комната тут же наполнилась свежим дождевым воздухом, и шум, ударяющийся о землю воды, сделался куда громче. Воздух проник под накидку мага и та колыхнулась, точно окружая Таламона алым ореолом. Он стоял прямой, но точно уставший в свете непогожего неба.

   - Ему для жизни такие знания не нужны. Они ему ровным счётом нисколько не помогут. Мэроу пытливый, чем больше он узнаёт, тем больше желает познать, а для такого человека это хорошим не кончится.

   - Для какого?- не выдержал Лант тоже подымаясь с кресла. Решительный огонёк блеснул в негодующих глазах.

   - Для не мага,- увесисто произнёс Таламон.

   - А как же нести знания?

   - Со временем ты увидишь кому и как можно помочь и кто в чём нуждается, и что правильнее. Бывает и единственный путь. Простой и понятный. Иди, Лант, на сегодня достаточно, да возьми эту книгу.- Таламон указал на тонкую книгу, лежащую поверх основных фолиантов на столе.- Прочитай её обязательно и постарайся хорошенько запомнить. Там как раз описана история Морка Великого. История его восхождения и погибели. Ещё там записано всё, что удалось собрать о Косолапом Макистроре, сёстрах Моря и братстве каменотёсов. Это важно. Помнить.

   И маг ордена разрушенного колодца отвернулся к окну, застыв на месте. Глядя, как тот молча наблюдает за непрекращающимся дождём, Лант бесшумно покинул комнату и опустился на ступени. Книга странным грузом лежала на коленях. Шершавая и потрёпанная, с колодцем на обороте.

   - Я пойму,- пробормотал Лант барабаня пальцами по ступени, на которой сидел.

   А дождь всё журчал за окном.

   - Хватит на улицу выглядывать,- сказав это, Фрар прошёл по проходу между стойлами, мягко ступая по каменным плитам, которые сам же и выложил тридцать шесть лет назад. Он тогда и конюшню возвёл сызнова после пожара. Вместо одной двери, поставил и вторую, так же отходящую на вершок от пола, прорубил окна в каждом стойле, до которых лошади всё равно не дотягивались мордами. Да и кони были слишком высокомерны, чтобы любопытствовать происходящим снаружи.

   Их лошадиное дело: слушаться, когда приходило время уезжать с Солнечной поляны, везти мага куда тому заблагорассудиться и вернуть того обратно. Хотя Мэроу ни разу не видел, чтобы лошадь хоть раз скинула мага.

   - Не так уж много и нужно летом, губка влажная, да крючок для чистки копыт.- Проговорил конюх, любовно осматривая всех своих лошадок.- Пастись я их завтра поведу, к водопою. Там трава сладкая, добротная. Сегодня никак нельзя, Таламон сказал, может, если что пригодится. Магам им, может, надо будет. Дадим им хорошего овса. Покормим, вот сейчас.

   - Магов?- поинтересовался Мэроу, приближаясь к стойлу.

   - Тьфу ты.- Сплюнул конюх. Голос у него был низкий и почти приятный.- Ты смотри мне тут. Не голоси, не кричи и не бегай туда сюда, нечего зря коней беспокоить, а пока есть будут, чтоб вообще шагу не сделал.

   В конюшне остались только бурая кобыла Елейна, гнедая - Турра и серый конь в яблоках по прозвищу Рубашка. Надо признать, что из них троих Рубашка был самым покладистым, по крайней мере для Мэроу. Всегда давал покормить себя. Мэроу часто приносил ему разные лакомства и давал на вытянутой ладони. А конь, в свою очередь часто при виде Мэроу мотал головой из стороны в сторону, всячески демонстрируя игривое настроение. Елейна же то и дело поворачивалась к Мэроу задом, раздувала ноздри и фыркала, так что Фрар и близко не подпускал к ней Мэроу, приговаривая: "Работящая лошадка лентяя за поворотом чует".

   Турра была поспокойнее, но и у неё случалось вредное настроение. Из всех оставшихся коней она обладала самыми красивыми плавными движениями и самыми крепкими конечностями. Её Марин привёз из Риан-Ондима, что славится своими лошадьми. Марин сам выбирал и сам растил Турру, хоть у него уже был рыжий Торк. Сам учил её всему, что той требовалось знать и под конец торжественно вверил успевшему подрасти Ланту, чему тот несказанно обрадовался.

   Из всех только Рубашка никому не принадлежал. Если Елейна, резвая и сильная была лошадью Таламона, а грациозная Турра - Ланта, то добрый и спокойный Рубашка оставался запасным конём на случай, если с другой лошадью что-нибудь случиться или же мало чего вообще может приключится.

   Мэроу подошёл к стойлу, где стоял Рубашка, при его приближении конь поднял верхнюю губу, обращая тёмные умные глаза на лежащее на ладони лакомство. Мэроу подошёл ближе. Вначале он скормил рубашке морковку, а потом уже и яблоко. Всё же те выглядели, да и пахли куда аппетитнее овса. Он положил ладонь на шею коня, за ухом, с удовольствием ощущая живое тепло и лошадиный запах.

   Ещё долго он чистил губкой Турру и Рубашку, не забыв почистить и копыта, Елейной как всегда занялся Фрар. Потом нужно было разнести овёс и насыпать его в кормушки, под конец Фрар заметил, что неплохо было бы и навоз убрать. Чем и пришлось заняться.

   - Таламон сказал, что ты конюхом хочешь стать,- между прочим, заметил Фрар сидя на большой куче соломы у двери, окружённый старыми мешками. Сегодня его рубаха и штаны были на удивление чистыми, не то, что обычно.

   Спал он летом тоже в конюшне, прикрывшись овчинным тулупом, если было прохладно. Тулуп, купленный в Большом Лазе, висел тут же, на большом крюке, вбитым в стену.

   - Хочу?- откликнулся Мэроу, как раз закончивший с уборкой. Он вдруг весь выпрямился, как тростник и резко обернулся к Фрару, довольно сощурившемуся на соломе.

   - Ну да, хочешь. Так я скажу тебе, дело это нелёгкое. Это ты так пришёл, пару раз убрать помог, а ведь лошади тебя не любят, разве только самые добродушные. Тут нужно суть их чувствовать, их внутренней жизни отвечать, а не только яблоки время от времени подсовывать. Любить их нужно очень, понимаешь, а тебе что важное доверь, оно же издохнет.

   - И когда это у меня что издыхало?- настойчиво поинтересовался Мэроу, подходя к развалившемуся Фрару.

   - Не издыхало, так издохнет,- размеренно пробормотал конюх. Крепкие жилистые руки он заложил за голову и, открыв один глаз как черепаха, усмехнулся Мэроу.- Ты, парень, послушайся моего совета, придумай себе другое занятие, лучше уж еду готовь. Или там за огородом следи, хоть и это у тебя не сильно шибко-то выходит. А ещё лучше,- и конюх заговорчески усмехнулся,- найди себе жёнушку в деревне, устройся учеником у её отца и живи себе до смерти, добра наживая.