David Eddings - Огненные Купола

– С такой рассеянностью ему нечего делать на троне архипрелата! – напористо объявила Элана. Глаза ее сузились, что всегда было опасным признаком. – Дадим ему ясно и недвусмысленно понять, что он задел мои чувства. Он из кожи вон вылезет, чтобы загладить свою вину, и я, быть может, сумею этим воспользоваться, чтобы вернуть это герцогство к северу от Ворденаиса. Лэнда, есть ли у нас какой-нибудь способ удержать людей от того, чтобы завещать свои владения церкви?

– Это древний обычай, ваше величество.

– Знаю-знаю, но земля-то изначально принадлежит короне. Разве мы не имеем права хоть в какой-то степени решать, кто ее унаследует? Казалось бы, если дворянин умирает бездетным, следует ожидать, что его земли вернутся в казну, но всякий раз, когда в Элении объявляется бездетный нобиль, церковники кружат над ним, точно стая стервятников, уговаривая отдать земли им.

– Отбирай титулы, – посоветовал Платим. – Издай закон, что если у дворянина нет наследника, он не властен решать судьбу своих владений.

– Аристократия взбунтуется! – воскликнул Лэнда.

– А для чего тогда существует армия? – пожал плечами Платим. – Чтобы усмирять бунты. Вот что я скажу тебе, Элана: издай закон, а я устрою несколько шумных и кровавых случаев для тех, кто будет кричать громче всех. Аристократы соображают нешибко, но уж этот намек они поймут – рано или поздно.

– Как по-твоему, это выход из положения? – спросила Элана у графа Лэнды.

– Не может быть, чтобы ваше величество всерьез обсуждали такое!

– Но ведь что-то же надо делать, Лэнда. Церковь пожирает мое королевство акр за акром, и когда очередные владения попадают к ней в руки, они раз и навсегда изымаются из налоговых списков. – Она помолчала. – Пожалуй, это и есть возможность сделать то, о чем говорил Спархок, – привлечь внимание церкви. Почему бы нам не изготовить набросок какого-нибудь особенно жесткого закона и не позволить «случайно» оказаться этому наброску в руках какого-нибудь церковника средней руки? Можно наверняка сказать, что набросок окажется в руках Долманта прежде, чем успеют просохнуть чернила.

– Это же бесчестно, ваше величество! – вздохнул Лэнда.

– Я так рада, что ты одобряешь мою идею, мой лорд. – Она огляделась. – Что у нас еще на сегодня, господа?

– Незаконные разбойники в горах близ Кардоса, Элана, – прогудел Платим. Чернобородый толстяк восседал в кресле, забросив ноги на стол. Под рукой у него стояли бутыль с вином и кубок. Камзол на нем был измят, весь в следах еды, нечесаные волосы свисали на лоб, почти закрывая глаза. Платим был хронически неспособен пользоваться титулами, но королева предпочитала закрывать на это глаза.

– Незаконные? – удивленно хохотнул Келтэн.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – проворчал Платим. – У них нет разрешения от совета воров действовать в тех местах, а кроме того, они нарушают все правила. Я не уверен до конца, но, по-моему, они из бывших приспешников первосвященника Симмура. Тут ты дала промашку, Элана. Тебе нужно было сначала заполучить их всех в свои руки, а уж потом объявлять вне закона.

– Да ладно, – пожала плечами королева. – Никто не совершенен.

Отношения Эланы с Платимом носили особенный характер. Она понимала, что толстяк неспособен к аристократической почтительности, а потому прощала ему грубоватость, которой не потерпела бы ни от кого другого. При всех своих недостатках Платим оказался одаренным, почти блестящим советником, и Элана высоко ценила его.

– Меня не удивляет, что пособники Энниаса, оказавшись в затруднении, вышли на большую дорогу. Они и с самого начала были настоящими разбойниками. Кроме того, эти горы всегда кишели бандитами. Шайкой больше, шайкой меньше – какая разница?

– Элана, – вздохнул толстяк, – ты для меня точно младшая сестренка, – но иногда ты проявляешь прямо-таки вопиющее невежество. Законный разбойник знает правила. Он знает, каких путников можно ограбить или убить, а каких лучше оставить в покое. Никого особенно не потревожит, если какому-нибудь богатому купцу перережут горло и заберут у него кошелек, но если в горах погибнет чиновник или знатный дворянин, властям придется предпринять хоть какие-то шаги и хотя бы сделать вид, что они исполняют свои обязанности. А такое повышенное внимание властей весьма вредно для нашего дела, потому что на виселицу попадают совершенно невинные преступники. Разбой на большой дороге – занятие не для дилетантов. К тому же это еще не все. Эти бандиты говорят крестьянам, что они не простые разбойники, а патриоты, восставшие против жестокого тирана – то есть против тебя, сестренка. А среди крестьян всегда в достатке недовольных, чтобы в них пробудилось сочувствие к этому отребью. Вам, аристократам, не стоит соваться в наше ремесло. Вы вечно примешиваете к преступлению политику.

– Но, дорогой мой Платим, – чарующе промурлыкала Элана, – я думала, ты это знаешь. Политика и есть преступление.

Толстяк разразился оглушительным хохотом.

– Обожаю эту девчонку! – сообщил он всем собравшимся. – Можешь не беспокоиться об этом пустяке, Элана. Я пошлю кое-кого из своих людей пробраться в эту шайку, а когда вернется Стрейджен, мы с ним потолкуем и найдем способ убрать это отребье из нашего дела.

– Я знала, что могу рассчитывать на тебя, – сказала королева и встала. – Если это все, господа, то у меня назначена встреча с портным. – Она оглянулась. – Идем, Спархок?

– Одну минутку, – отозвался он. – Мне нужно перекинуться словом с Платимом.

Элана кивнула и направилась к двери.

– Что тебе нужно, Спархок? – осведомился Платим.

– Прошедшей ночью в городе я видел Нэйвин. Она работает на улицах.

– Нэйвин? Что за чушь! Она и о деньгах-то не всегда вспоминает.

– Я сказал ей примерно то же самое. Она поссорилась с Шандой и торчала на углу улицы неподалеку от восточных ворот. Я отправил ее в гостиницу, чтобы не мокла под дождем. Можем мы для нее что-нибудь сделать?

– Я посмотрю, что удастся сделать, – пообещал Платим.

Элана еще не успела выйти из залы, а Спархок иногда забывал, какой у нее острый слух.

– Кто такая Нэйвин? – осведомилась она с порога голосом, лишь самую малость более резким, чем обычно.

– Шлюха, – пожал плечами Платим, – близкая приятельница Спархока.

– Платим! – выдохнул Спархок.

– А что, разве нет?

– Ну, в общем-то да, но когда ты говоришь это таким тоном… – Спархок замялся, подыскивая нужные слова.

– А-а. Я совсем не это имел в виду, Элана. Насколько я знаю, твой муж тебе абсолютно верен. Нэйвин – шлюха. Это ее занятие, хотя оно не имеет ничего общего с ее дружбой… не то чтобы она ему не предлагала, но ведь она всем предлагает. Нэйвин – весьма щедрая девица.