Дуглас Брайан - Забытые богини

Дин повелительно протянула руку к рабу.

– Иди сюда, – сказала она, и он шагнул вперед, продолжая улыбаться девчонке совершенно дружески.

Она еще раз пристально посмотрела на него, потом перевела взгляд на торговца.

– Кто он? – спросила Дин.

– Какой-то варвар, дочка, – ответил Ихан. Дартина поразил дружеский тон, которым разговаривал с нищей девчонкой этот бессердечный человек. А ведь знает, что она спрашивает из простого любопытства. – Дикари все строптивы, – добавил торговец, – но этот – сущее наказание. – Он дернул бровью и добавил вполголоса: – Сказать по правде, я его побаиваюсь.

– Откуда он?

– Вроде, попался на воровстве, – пояснил торговец. – Хотя сама знаешь что говорят разные слухи А может, грабитель. Или наемник. Или всего понемножку. С такими людьми очевидно одно: если их высечь кнутом или продать в рабство куда-нибудь на мельницу, то всегда найдется преступление, совершенное ими в прошлом и подлежащее наказанию, такому если не более суровому.

И подмигнул Дин.

– А ты что, уже присматриваешь себе мужчину? Не рано ли тебе?

Дин смотрела на Ихана открыто и ясно – так, будто не понимала, о чем он говорит.

«Может быть, кстати, она и действительно не понимает, – подумал вдруг Дартин. – Она чиста нечеловечески, страшно чиста. В ее голове никогда не появляется ни одной грязной мысли. Иногда мне чудится, что она вообще не знает, какие отношения могут складываться между мужчиной и женщиной Что ж, если она и впрямь не человек, то в этом нет ничего удивительного».

Девочка немного помолчала, потом положила свой ковер на землю и жестом подозвала Дартина. Дартин приблизился, всей душой желая только одного: чтобы вся эта глупость поскорей закончилась. Сейчас они начнут кричать друг на друга, ссорясь из-за денег, потом Дартин настоит на своем – и они с Дин отправятся в дешевую харчевню, чтобы наконец перекусить после «рабочего дня».

– Сколько ты хочешь за него? – спросила Дин работорговца.

– Двенадцать серебряных.

Ответ прозвучал быстро и был, если судить о происходящем честно, довольно дерзким: строптивец не стоил и пяти серебряных. А если учесть все прочее

– Девять, – предложила Дин деловито. И коснулась локтя варвара, который все это время стоял рядом и, щурясь с удивлением поистине царственным, рассматривал торгующихся из-за него людей.

Ихан кивнул с важным видом.

– Учти, я делаю скидку тебе только потому, что мне нравится, как ты танцуешь, – добавил он.

Дин пропустила комплимент мимо ушей.

– Сними с него цепи, – приказала она.

– Разумеется, – быстро отозвался Ихан. – Эти оковы принадлежат мне, так что если бы тебе понадобилось держать своего раба в узде, тебе пришлось бы заплатить за них отдельную цену.

Дин фыркнула.

– Можно подумать, не существует способа держать человека в узде без всяких цепей и веревок! Эти ваши оковы – глупость.

Она встретилась взглядом с варваром, и на мгновение лицо мужчины сделалось серьезным, улыбка сошла с него, а синие глаза сощурились. Затем он отвернулся.

«Великие боги Серых Стен, – думал Дартин, неприятно кривя губы, – когда же она прекратит наконец эту дурацкую болтовню? Неужели она действительно полагает, будто сейчас сделается хозяйкой варвара? Ну, что ты улыбаешься? – мысленно обратился он к своей напарнице. – Я не дам тебе денег, не дам. Можешь и не просить».

А Дин и не просила. Она просто протянула к Дартину раскрытую ладонь, и он покорно отсчитал в нее девять серебряных монет. Торговец с облегчением выставил варвара из-под навеса. Девочка снова взяла с земли свой узел. Изнывая от злости, Дартин двинулся навстречу скудному обеду. Никакой баранины, теперь уже навсегда. Один только рисовый отвар. Пока Дартин не купит себе лошадь. А теперь еще раба извольте кормить.

«Зачем мне раб? – уныло тянулась в голове одна мысль вслед за другой. – Да еще такой кошмарный. И зачем он этой дурехе? Что она будет с ним делать? Пусть сама его кормит. На те медяки, которые звенят у нее в косе. Потому что доверять Дин монеты – пропащее занятие. Она, похоже, не знает цену деньгам. Она вообще не видит дальше собственного мимолетного желания».

Дартин сунул руку в карман и вытащил несколько вялых листьев ката. Вообще-то жевать кат здесь разрешают только после вечерней зори, но он, Дартин, не собирается никого спрашивать, что и когда ему делать.

Надежды на то, что невольник проявит дурной характер и сбежит нынче же ночью, не оправдались. Проснувшись в грязной ночлежке, Дартин чуть не застонал от разочарования: верзила варвар спал на том самом месте, где улегся вчера. Подсунул под щеку огромный, размером с дыню, кулак, смежил длинные, как у газели, ресницы, чуть выпятил губы – и похрапывает. «Ну да, – подумал Дартин с досадой, – если он сбежит, то придется ему искать себе пропитание. Уж без завтрака-то этот хитрец точно не пустится в бега. С варвара станется. Сперва объест Дартина, откормится, нагуляет жирок за хозяйский счет – и только после этого скроется».

Дартин кинул мрачный взор на могучее тело, распростертое на облысевшем ковре. Уморить такого не удастся. Такой сам кого хочешь уморит.

Дартин пнул его ногой, чтобы разбудить, и показал головой на дверь. На пороге раб замешкался, и Дартин в сердцах толкнул его в спину, а потом брезгливо обтер пальцы об одежду. Пригнувшись, Дартин вышел из ночлежки и сразу увидел свою напарницу. Она сидела, скрестив ноги, прямо в пыли и грызла лепешку, держа ее обеими руками. Лепешка тянулась, как резиновая.

Обычно Дин уходила ночевать в лавку к старой Афзе, которая торговала редкостями, лекарствами, амулетами и благовониями. Дартин был уверен в том, что Афза не получала от маленькой плясуньи ни гроша. У девчонки просто не водилось денег. Водились какие-то тайные делишки между этими двумя особами женского пола, такими несхожими и в то же время неуловимо похожими между собой. Дартин в подробности предпочитал не вникать.

Девочка кивнула Дартину в знак приветствия. Дартин подсел к ней и, сняв с пояса флягу, подал ей. Она глотнула и вернула Дартину флягу. Дартин приложил горлышко к носу. Вода была, по правде говоря, не очень свежая.

Дубина раб стоял перед ними, слегка склонив голову. Дартин догадывался, что он голоден, и мысленно злорадствовал.

Девчонка разорвала свою лепешку и большую часть протянула рабу. Тот помедлил, но взял.

– Садись, – сказала Дин спокойно. Дартин инстинктивно отодвинулся. Варвар

уселся и принялся жевать, двигая челюстями энергично и в то же время на редкость задумчиво.

– Как тебя зовут? – спросила его Дин. «Лично меня это интересует в последнюю